Ренард. Зверь, рвущий оковы - Дмитрий Шатров

именно надо смотреть. На восково-бледной коже селян вишневели гроздья нарывов. Самые крупные лопнули, сочились гнойной сукровицей и пачкали одежду. Ну да им теперь уж всё равно.

— Поехали, здесь уже не поможем, — хмуро поторопил товарищей Блез и тронул Тифона. — Надо поспешить, глядишь, и нагоним тварь.

— Вряд ли, — с сомнением покачал головой Гастон. — Времени слишком много прошло.

Ренард ничего не сказал, задержал дыхание и объехал телегу по широкой дуге.

***

Стемнело уже давно, поэтому Пуату-де-Шаран заметили издали — окраины города горели сразу с нескольких направлений. Очертания домов проступали в оранжевом зареве, жирные столбы дыма вымарывали звёзды с иссиня-чёрного неба. Там точно творилось нечто сильно нехорошее и сейчас бы умный туда не поехал. Но Псами двигал долг, и они не сговариваясь пришпорили жеребцов.

Обезображенные болезнью трупы стали попадаться чаще. По одному и целыми группами, пешими и на конях. Кони, кстати, тоже валялись во множестве, запряжённые в повозки и под седлом. А вот бродячих псов мор не брал, они целыми сворами копошились среди трупов, отъедаясь на мертвечине. Но на живых пока не кидались, лишь утробно рычали, провожая всадников недовольными взглядами.

Амулет на груди де Креньяна начал наливаться теплом. Он так всегда себя вёл, в ответ на общую опасность. Когда непосредственно Ренарду ничего не грозило, просто обозначал присутствие беды. Так иногда зубы ноют, или суставы к перемене погоды.

— Тьфу ты, пропасть, как же воняет! — выругался Гастон, осаживая своего жеребца, когда Псы поравнялись с первыми домами предместий.

Здесь действительно смердело так, что хоть святых выноси. Обычное зловоние бедных окраин густо сдабривал дух мертвечины и едкий дым близких пожарищ.

— Ты же говорил, что тебя никакая зараза не берёт, — с насмешкой прогундосил в ответ Блез, стараясь не вдыхать через нос.

— Говорил, — не стал спорить тот. — Но здесь дышать невозможно.

С этими словами он оторвал полосу от подола сюрко, смочил водою из фляги и намотал себе на лицо. Ренард последовал его примеру. Чуть погодя и Бородатый обзавёлся мокрой повязкой. Потом, поразмыслив немного, достал запасную рубаху и закрыл морду Тифона. Смех смехом, а предосторожность не лишняя. Хотя, если уж совсем начистоту, от зловония не сильно-то и спасало.

Темп передвижения снизился. Дестриэ осторожно переставляли ноги, с трудом выбирая место, куда можно поставить копыто. Узкие улицы были завалены трупами. Жители стремились покинуть город, охваченный мором и, похоже, мало кому удалось. Дважды Псы останавливались и растаскивали затор из телег, иначе бы пришлось разворачиваться. Наконец, впереди показались городские ворота.

— Похоже, приехали, — протянул Блез, озадаченно теребя бороду.

От решётки остались лишь редкие прутья, да и те изъеденные ржавчиной. В дубовых створках зиял внушительный пролом, а немногие уцелевшие доски на глазах осыпались трухой. С той стороны ворот возвышалась баррикада, сооружённая наспех из повозок, бочек и ящиков. Тоже частично обрушенная и усыпанная телами защитников из числа городской стражи.

— Ну что, теперь пешком? — без особой охоты предложил Блез.

— Я своего Чада здесь не оставлю, — первым откликнулся Ренард.

Он спрыгнул с коня и полез в пролом с явным намерением проделать в завале проход.

— И то верно, — поддержал его Гастон. — Здесь коней оставлять — последнее дело.

Провозились долго, но совместными усилиями справились. Телеги растолкали, бочки с ящиками раскидали, тела аккуратно сложили в рядок. Как позже выяснилось, время потратили зря. Следующий перекрёсток встретил таким же завалом. Так что хочешь не хочешь, коней пришлось оставлять.

Их привязали к телеге, выбрав место почище, и с тяжёлой душой отправились дальше.

Улицы стали шире, но легче от этого не сделалось. Чем больше углублялись в город, тем темней становилось. Фонарями никто не озаботился, а свет пожарищ сюда не проникал. То и дело попадались баррикады, завалы, заставы с рогатками и везде были трупы стражников, храмовников и прочих служителей господа.

Ренард обратил внимание на доспех и одежду погибших. Их словно кислотой окатили. Железо характерно изъедено, рясы расползлись и зияли безобразными дырами. К трупной вони добавились оттенки чего-то едко-кислого. Пробивало прям сквозь повязку, оставляя неприятный привкус во рту.

Но Псы упрямо продвигались вперёд, освещая путь клинками небесных мечей.

В синих отблесках чернела склизкая плесень на стенах, фасады зияли ранами отвалившейся штукатурки, лица мертвецов казались неестественно белыми. До сих пор ни одного живого не встретили.

— Неужто город полностью вымер? — глухо пробасил Блез и, в который раз приглядевшись к телам, добавил: — А, нет, вроде, кто-то шевелится.

Впереди, на самой границе светового пятна, действительно почудилось движение.

Выживший?

Объяснение было проще и гаже — то стая крыс жировала на мертвеце. С приближением рыцарей животные вскинулись, злобно заверещали десятками голосов и мерзким серым ковром утекли в подворотню.

— Тьфу ты, пропасть! — ругнулся Гастон, наподдав сапогом одной из последних. — Но ведь кто-то должен остаться. Где они все?

— Полегче чего-нибудь спроси, — огрызнулся Блез, которого этот вопрос беспокоил не меньше.

— Вон, кажется, кто-то идёт, у него и узнаем, — воскликнул Ренард и поспешил нагнать незнакомца. — Эй, любезный! Постойте!

Далеко впереди, там, куда не доставал свет мечей, зоркие глаза де Креньяна разглядели фигуру. Та чёрным пятном выделялась на фоне белёных стен. Судя по походке, старик. Или больной, учитывая общую ситуацию. Он едва ковылял, опираясь на кривую клюку и понуро смотрел себе под ноги. На окрик даже не вздрогнул, так дальше и брёл, оставляя за собой эхо шаркающих шагов.

— Да постойте же, вам говорю! — снова крикнул Ренард и сорвался на бег.

— Ренард! Стой! — в два голоса гаркнули Псы, но с предупреждением опоздали.

Де Креньян уже почти настиг случайного путника, когда на груди жаром полыхнул амулет. В тот же момент старик обернулся, стянул с головы капюшон и позволил себя разглядеть в малейших подробностях. Жёлтая кожа старым пергаментом обтягивала скуластый череп, провалы глазниц пылали пронзительной зеленью, за сжатыми в нитку губами проступали крупные зубы…

— Седьмой! — охнул Блез, опознав жуткую тварь.

— Мор! — восклицание Гастона ненадолго отстало.

А иной раззявил клыкастую пасть, изрыгнул из себя мутное облако. Ренард зажмурился в ожидании беды, но его лишь слабым теплом обдало. Амулет полыхнул с новой силой, знак Третьей сестры ожёг угольями запястье, и колдовство Мора пронеслось мимо.

Блезу с Гастоном так не свезло.

В тесноте узкой улицы они не успели ни сбежать,