Победитель дивов. Татарские народные сказки - Ленар Замалетдинов

– Дам ещё тысячу, давай состязаться. Кто искуснее наврёт – тому всё и достанется.

– Я согласна, – говорит девушка. – Начинай.

– Нет, ты начинай, – говорит бай.

– Ну ладно, – соглашается девушка. – Такое дело. Был мой отец когда-то очень богатым человеком, торговал в Бухаре. Как-то раз, когда он переезжал через мост, появился этот бай с шайкой грабителей, убил отца, а труп в воду бросил. Отомщу теперь я за отца! – кричит она и с кулаками кидается на бая.

Растерялся бай, не знает, что и делать. Сказал бы, что «этого не было» – проиграет; сказал бы, «да, убил» – виноватым останется. А казый забрал те две тысячи таньга, завернул хорошенько в белый платок и вручил девушке. Потом поблагодарил девушку за мудрость, запряг отменных лошадей и отправил её обратно домой, в деревню.

Кому на пользу каркала ворона?

(перевод Н. Мальшаковой)

Однажды отправился некий человек в город. По дороге встретил он другого путника. Пошли они вместе, в приятной беседе коротая время в пути.

Когда они проходили мимо деревенского кладбища, над их головами, каркая, пролетела ворона. Попутчики с удивлением прислушались и остановились. Один из них, по имени Гайнулла, сказал:

– Эта ворона каркала мне на пользу.

Другой, по имени Шакир, возразил:

– Нет, ворона обещала выгоду мне.

Тут они заспорили, кому ворона прочила удачу, и разгорячились так, что пустили в ход кулаки. Лупили-лупили друг друга, пока, наконец, не выбились из сил. затем Гайнулла и говорит:

– Так мы ничего не добьёмся, пойдём к казыю, пусть он рассудит нас.

– Хорошо, – говорит другой, – пойдём к казыю, всё равно он признает правым меня.

Неподалёку был один аул, и они отправились к казыю. Пришли. Казый принял их, восседая на пуховых подушках.

– Ас-саляму алейкум, казый-эфенди, – приветствовали его путники.

– Ва-алейкум ас-салям, – отвечал судья, – с чем пожаловали?

Спорщики, торопясь и перебивая друг друга, объяснили, что их сюда привело.

Гайнулла заявил:

– Как бы там ни было, ворона каркала мне на пользу.

А Шакир стоял на своём:

– Не говори глупостей, она обещала выгоду мне.

Казый выслушал их и говорит:

– Не ссорьтесь, не спорьте, приходите через неделю, я вам объявлю, кто прав, кто виноват. Прежде мне нужно посмотреть, что в Коране об этом написано.

Путники согласились немного подождать. Вышли из дома казыя и каждый ушёл своей дорогой.

Шакир прошёл немного, остановился и думает: «Ясно, что задаром казый в мою пользу дело не решит, нужно что-нибудь сунуть ему в лапу». Шакир купил в ауле двух гусей и вернулся к казыю.

– Вот, казый-эфенди, принёс тебе гостинца, ты уж, пожалуйста, не забывай обо мне.

– Хорошо, хорошо, – говорит казый и, сотворив молитву, как должное принимает дар.

Шакир успокоился и ушёл в надежде, что всё пойдёт так, как надо.

На другой день к казыю пришёл Гайнулла, зажав под мышкой две хорошо проваренные утки. Он сказал примерно то же:

– Пожалуйста, казый-эфенди, не забывай о моей просьбе.

– Хорошо, хорошо, – отвечал казый и, шепча хвалу Аллаху, взял у него уток.

Ровно через неделю к назначенному часу оба путника приходят к казыю. Каждый уверен, что выиграл спор именно он.

– Ну, казый-эфенди, скажи, кому на пользу каркала ворона? – спрашивают они его.

Казый отвечает:

– Решение моё взято из Корана, потому истинно и непогрешимо. Напрасно вы ссорились и спорили, ворона каркала на пользу мне.

Вот так в давние времена два человека одурачили самих себя.

Старик и лентяй

(перевод А. Бадюгиной)

Жил в давние времена бедный старик. Никого у него, кроме старухи, не было.

Пришло время сено косить. Говорит старуха:

– Ступай, старый, в соседнюю деревню, поищи себе помощника.

Пошёл старик. Встречает джигита.

– Помощник мне нужен, сынок, не пойдёшь ли ко мне в работники?

– Нет, дедушка, плохой из меня работник, – отвечает тот, – одеваюсь я долго.

– Это ничего, – отвечает старик, – я и сам не прост: с воды пьян бываю.

– Ну если так, пойдём, поработаю у тебя.

Привёл его старик домой. Утром встают, чай пьют. Хозяин быстренько с едой справился, пошёл во двор, собрал, что надо, за работником идёт, а тот ещё лапти не надел. Старик и говорит:

– Ладно, сынок, пойду я пока, а ты ступай такой-то дорогой, там и найдёшь меня. – Взвалил он на плечо косы и отправился в луга.

А джигит надевал, надевал лапоть, пока управился, полдень настал. Принялся за второй лапоть. Солнце село, старик уж домой идёт, а он насилу обулся. А как поужинали, джигит живо скинул лапти, спать завалился да тут же и захрапел. Старик и говорит старухе:

– Завтра я воды у тебя попрошу, а ты скажи: «Поди, из ведра напейся».

Утром встали они, поели, джигит снова посреди избы сел, лапти надевать начал. Старик и говорит:

– Подай-ка воды мне, старуха, что-то не напился я.

А старуха отвечает:

– Вода в ведре, поди и напейся.

Выпил старик ковш воды и захмелел. Качает его во все стороны: пошёл – в стену ударился, потом к печи припал, вынул из неё кирпич да как швырнёт в джигита. Кирпич над самым его ухом просвистел и в стену ударился. Напугался джигит, во двор выскочил.

Старуха следом вышла:

– Куда же ты, сынок?

– Ох, бабуся, плохи дела, – говорит джигит, – дед пьян совсем, не даст он мне житья, вынеси-ка мне второй лапоть.

– Погоди, сынок, – говорит старушка, – вот успокоится старик, сядешь посреди избы, не спеша и обуешься.

– Нет, бабуся, прошу тебя, вынеси лапоть, надо обуться раньше, чем дед из дому выйдет.

Вынесла старуха. Тут и дед, спотыкаясь, на крыльцо вышел. Увидел его, схватил джигит лапоть, в сарай со всех ног кинулся. И быстренько обулся там. Дед видит это и трезвеет на глазах. Пошли они на сенокос вдвоём. За день поработали на славу, вечером домой идут. Поели, попили, спать улеглись. На следующее утро только уселся джигит посреди избы, чтобы лапти обуть, а дед уж кричит:

– Дай-ка воды мне, старуха.

Сунул работник ноги в лапти, без оглядки из избы выбежал, даже оборы не подобрал. Кое-как наспех оделся и пошёл с дедом на луг.

Так отучил дед джигита от лени.

Всё колотят да колотят

(перевод А. Бадюгиной)

В давние-давние времена жили-были отец мой, моя мать и я сам. Вырос я. Захотелось родителям меня женить. Сосватали девушку, говорят мне:

– Это