Ключи от Хогвартса. Культурные коды вселенной Гарри Поттера - Галина Леонидовна Юзефович

А теперь вернемся к Хогвартсу. Согласитесь, приведенное выше описание очень подходит школе волшебства с ее уютными спальнями, теплыми гостиными, в которых так умиротворяюще потрескивает камин, массивной дубовой мебелью, роскошным пиршественным залом и декоративными рыцарскими доспехами в темных коридорах. Здесь ветер не свищет через бойницы, пол не посыпан соломой и охотничьи собаки не дерутся под столами за остатки трапезы. Иными словами, средневековый облик Хогвартса обманчив, а генеалогическое древо его, несмотря на все разговоры о четырех основателях школы, живших в незапамятные времена, уходит корнями в древность не такую уж и глубокую. Свой род он ведет не от норманнских баронов или шотландских лэрдов, возводивших свои твердыни в XII или XIII веках, но от эксцентричного сельского сквайра XVIII века Горацио Уолпола с его архитектурной причудой.

Впрочем, то же самое можно сказать и обо всем средневековом антураже романов о мальчике-волшебнике. Подлинные истоки этого мира следует искать не столько в давних суровых временах, сколько в английской литературе XVIII, XIX и ХХ веков – основе культурного кода Джоан Роулинг. Именно через посредство в первую очередь британской классики средневековый колорит входит в «Гарри Поттера» – и именно поэтому он выглядит несколько несерьезным, дурашливым, игрушечным.

Английская классика

Готический роман и его разоблачение

Юная дочь священника по имени Кэтрин Морланд едет погостить в поместье с помпезным (и очень по тем временам модным) названием Нортенгерское аббатство, принадлежащее семье ее подруги Элеоноры Тилни. По дороге она оказывается в одной коляске с братом Элеоноры, Генри Тилни, который принимается наполовину в шутку, наполовину всерьез запугивать девушку рассказом об опасностях, поджидающих гостью в замке. Ее, конечно же, разместят в отдельном крыле, в темном коридоре, подальше от спален семьи и комнаты экономки. Девушка бросится к двери, чтобы запереть ее и отгородиться от странных шорохов, но с ужасом поймет: на двери нет замка. Ночью непременно разыграется жуткая буря, сквозняк будет колыхать портьеры на древних стенах, и вдруг в призрачном свете лампы Кэтрин заметит, что одна из портьер колеблется как будто сильнее других. Превозмогая страх, девушка встанет и рискнет откинуть драпировку – там обнаружится тщательно замаскированная дверь, ведущая в тесное сводчатое помещение, а за ним откроется уводящий во тьму потайной ход…

В этой забавной сцене из романа Джейн Остен «Нортенгерское аббатство» Генри посмеивается над готической литературой, которой мисс Морланд буквально одержима. На встречу с подругой она опаздывает, зачитавшись «Удольфскими тайнами», да и в целом выстраивает свою публичную идентичность с опорой на готические стандарты. Вместе с Генри мягко иронизирует над подобными романами и сама Остен – вернее, не столько над ними, сколько над зашкаливающей, почти неприличной их популярностью.

Уже знакомый нам Горацио Уолпол, создатель первого неоготического особняка в Англии, опередил свое время не только в архитектуре, но и в литературе. Его «Замок Отранто», опубликованный в 1764 году, представляет собой довольно наивную стилизацию под оригинальную средневековую повесть (в первом издании Уолпол даже пытался скрыть свое авторство и выдать себя за скромного переводчика и публикатора) и излагает исполненную драматизма историю Манфреда, образцового романтического злодея. Тайны, убийства, семейные проклятия, месть и кровосмешение под сводами древнего итальянского замка (значимую часть сюжета составляет беготня героев по темным подземельям) доведены в тексте Уолпола до предельной, почти гротескной концентрации. Современникам, впрочем, роман пришелся по вкусу, вызвав к жизни бесчисленное множество подражаний и подражателей.

В числе первых из них был Уильям Бекфорд, автор готической повести «Ватек» (1783) – мрачной ориентальной притчи, повлиявшей, помимо прочего, на Лермонтова и Байрона. У Уолпола Бекфорд заимствовал не только литературный стиль, но и увлечение архитектурой: по его заказу и под его руководством (Бекфорд не испытывал недостатка ни в фантазии, ни в средствах) был построен огромный неоготический особняк – аббатство Фонтхилл. Именно им (вернее, тем немногим, что от него осталось) в наибольшей степени вдохновлялись создатели фильмов о Гарри Поттере.

Своего пика, однако, увлечение готическим романом достигло к рубежу XVIII и XIX веков, когда на литературном небосклоне зажглась звезда Анны Радклиф, создательницы тех самых «Удольфских тайн», из-за которых героиня Джейн Остен едва не поссорилась с подругой. Вышедшие из-под пера миссис Радклиф бестселлеры сформировали устойчивую и несколько экзальтированную (особенно среди молодых барышень) моду на исполненные скрытого ужаса истории в декорациях чисто вымытого, припудренного и приукрашенного Средневековья. Так, «Удольфские тайны» рассказывали о полной драматических приключений судьбе юной Эмилии, страстной любительницы природы, в конце XVI века заточенной в мрачном итальянском замке своим дядей – жестоким тираном, только и думающим, как бы присвоить богатые владения племянницы. Книга стала бестселлером такого масштаба, что по ее мотивам выпустили популярные сувениры, а будущая литературная суперзвезда сэр Вальтер Скотт почтительно посвятил «создательнице “Удольфских тайн”» свой литературный дебют.

Западный и северный фасады аббатства Фонтхилл в Уилтшире, Англия. Иллюстрация из книги Джона Раттера «План и обмеры Фонтхилла и его аббатства», 1823 г.

Rutter, John. Delineations of Fonthill and its abbey. Shaftesbury: The Author; London: C. Knight, 1823

Многие мотивы «Гарри Поттера» словно бы перекочевали в книги Роулинг со страниц готического романа – пожалуй, больше всего их в «Философском камне» и «Тайной комнате». Огромный древний замок таит в себе множество сюрпризов, ловушек и загадок. Страшное родовое проклятие заставляет героя сомневаться в самом себе. Тайная комната служит обиталищем неназываемого чудовища, а сумрачные холлы украшают рыцарские доспехи, которые временами магическим образом приходят в движение – точь-в-точь как в «Замке Отранто»: там на сына Манфреда обрушивается гигантский шлем (с летальным, надо заметить, для хрупкого юноши исходом).

Однако есть и важное отличие. Готическому роману надлежало повергать и героев, и читателя сразу и во всепоглощающий ужас, и в сладостный трепет. Для этого возвышенного и сложного чувства даже был придуман специальный термин – sublime, нечто на стыке страха и восторга. «Гарри Поттер» же книга, ставящая перед собой совершенно иные задачи – в первую очередь (и, повторимся, особенно в начале цикла) увлекать, развлекать и смешить. Поэтому готика у Джоан Роулинг даже менее настоящая, чем Средневековье, – она проникает в поттеровское семикнижие через посредство ироничной английской классики более позднего времени, когда над готическим романом посмеивалась уже не только Джейн Остен, но и многие другие.

Едва ли не самая очевидная аллюзия в этом ряду – отсылка к «Кентервильскому привидению» Оскара Уайлда, написанному через сто с лишним лет после «Замка Отранто», в 1897 году, в век электричества и паровых двигателей. Как, возможно, помнит читатель, сюжет этой небольшой остроумной повести использует и пародирует