Что нам нужно для счастья? Как не прожить чужую жизнь - Игумен Нектарий (Морозов)

способными признаться себе в этом, они все более и более разрушаются и разлагаются этими желаниями, уничтожая в своих душах то лучшее, которое там, безусловно, было. И страшное завершение этого процесса – предание Спасителя на распятие, богоубийство, восстание против Того, Кому они видимым образом служили и Кому на уровне своих неосознанных стремлений были абсолютно чужды.

Поэтому так важно вывести на свет Божий все, что в нас есть, обнаружить все, чего мы хотим. И добрым своим желаниям дать свободу и предоставить необходимую (не столько им, сколько нам) поддержку. А дурные или кажущиеся такими проанализировать, выяснить, действительно ли они таковы. И если правда они дурны, постараться увидеть, что стоит за ними, «чье место» они в нас занимают. Что я имею в виду? Тот факт, что все плохое в нас – это «перевернутое» хорошее. Эта мысль есть и у многих святых отцов в применении к действию сил нашей души и отдельным их проявлениям и чувствам. Например, отцы согласно говорят о том, что гнев дан нам как то, посредством чего мы можем отвергать плохое, чуждое. Но мы обратили его ошибочным образом против ближних. Любовь – чувство, состояние, которое должно соединять нас со своим Источником, Богом. Но в нас после грехопадения она обратилась в похоть. Этот ряд может быть очень широким, однако думаю, что принцип понятен: то, что было хорошо и стало плохим, не надо пытаться игнорировать и уничтожать, его надо исцелить, постараться обратить в то, чем оно было по замыслу Творца изначально.

То же касается и наших желаний. Под каждым плохим, деструктивным, незаконным где-то очень глубоко находится другое желание, другая потребность – хорошая, созидательная, совершенно законная. Поняв, удовлетворив ее, мы больше не будем чувствовать острой необходимости в плохом.

Самый очевидный пример: люди злобятся, ненавидят, убивают, разрушают мир вокруг себя просто потому, что им катастрофически не хватает… любви. Любви, в которой они когда-то отчаянно нуждались и которой не получили. И которой они хотят по-прежнему, но сами уже этого не способны осознать. Именно боль от ее отсутствия, неверие в ее возможность и приводят к этому критическому сердечному ожесточению и обуславливают этот страшный разворот в прямо противоположную сторону.

Или другой пример, тоже очень распространенный. Человек всю свою жизнь посвящает обогащению, ему нужно больше, больше и больше денег – столько, сколько в действительности нужно быть не может. А он – ненасытен, он готов ради них на все. Что они ему такого ценного дают? В действительности практически ничего, кроме иллюзии: значимости, важности, могущества, свободы… Что находится под этим? В частности, очень часто это желание быть принятым, быть признанным, желание ощущать свою ценность, которая на самом деле присуща всем людям. И если бы он мог это желание удовлетворить, то не было бы этой сумасшедшей гонки, всего того страшного, что на ее пути человек подчас совершает, не было бы этой тотальной утраты самого себя, не было бы еще большего самообесценивания (оно тем больше прогрессирует, чем больше человек ставит ощущение своей ценности в зависимость не от факта того, что ОН ЕСТЬ, а от факта того, что ЕСТЬ У НЕГО).

Еще раз скажу: большое и очень опасное заблуждение считать, что главное, что в нас есть, – это зло. Мы прекрасно задуманы, прекрасно созданы. И это прекрасное в нас неистребимо – что бы мы с собой ни делали, какие бы ошибки, грехи и даже преступления ни совершали. Именно об этом прекрасном и неистребимом – притча о талантах, к которой я обещал вернуться в начале книги еще не раз. Ведь странно было бы предполагать, что под видом таланта Господь дает нам что-то дурное, заповедует, чтобы мы его умножили, и порицает, когда мы этого не делаем! А талант – это жизнь как таковая, не какие-то отдельные наши качества и способности, но мы сами – целиком.

И еще глубже, под всем этим, в основе всего – то, что мы сотворены по образу и подобию Божию. И этого тоже никаким злом, никакой грязью не истребить и не уничтожить. Если не на это опираться, то вообще – на что? Пренебрегать этим, не замечать этого, отрицать это сокровище в себе – не тягчайший ли грех? Не более ли страшный, чем те, которых мы боимся, не решаясь даже взглянуть в сторону того, чего мы хотим или «хотели бы хотеть», или – могли бы?

Задумываемся ли мы, почему мы так похожи и вместе с тем не похожи друг на друга? Какое количество людей живет сейчас на Земле, какое количество жило и будет еще жить, если мы, конечно, не угробим ее и друг друга в предельно сжатые сроки, – страшно представить! И при этом каждый хоть чем-то, да отличается от другого – даже внешне, казалось бы, не отличимые друг от друга близнецы. Каждый неповторим, каждый – уникален.

Кто-то назовет это загадкой природы, а я с уверенностью буду утверждать, что это – замысел Божий, воля Божия. Она – именно в нашей уникальности и неповторимости.

Есть учение преподобного Максима Исповедника о предвечных логосах всех вещей, вообще – всего существующего. Согласно ему, всё, что есть, существовало в Боге предвечно в виде вечных Божественных идей. И потому каждый из нас – воплощение такой вечной идеи. Не случайно, не что-то стихийно возникшее, а безмерно важная часть единого Божественного плана. Того, в котором нет ничего не значимого и не ценного, но все обладает значимостью и ценностью колоссальной. И этот план, и каждый его фрагмент – то есть мы – заслуживают и внимания, и уважения, и интереса, и любви соответствующих. Отказав во всем этом себе, мы отказываем вместе с тем и Ему. И это самым пагубным образом влияет на всю нашу жизнь. И, конечно, на наши отношения с Ним. И тем более – с собой.

Осмелюсь поделиться своим личным пониманием того, как эта уникальность, как этот замысел Божий о нас реализуется на практике. Все, пожалуй, знают, что очень многое в нас обусловлено генетически, получено «по наследству» от длинной череды наших предков. И многое обусловлено средой, в которой происходит наше формирование – от младенчества и едва ли не до самой могилы. Но есть еще нечто, не обусловленное людьми, бывшими прежде нас или нам современными. Это то, что я называю для себя исходным «ЯДРОМ НАШЕЙ ИНДИВИДУАЛЬНОСТИ», это наше «Я», мы сами. В этом ядре «Я» заключено все самое важное, то, что есть мы, и вообще главнейшее – наша свобода, способность принимать решения, выбирать, что мы хотим сделать с этим, равно как и со всевозможными «обусловленностями» – предельно условными, отнюдь не абсолютными.

Это «ЯДРО» – как раз и есть то, что прячется от нас в лице нашего изначального ребенка, скрывается за множеством защитных механизмов, закрывается растущей и становящейся с годами все жестче броней. То, к чему нам необходимо прорваться, во что необходимо всмотреться, что необходимо понять максимально глубоко. И быть готовыми притом не останавливаться на пути этого понимания: он, кажется, едва ли не бесконечен. А может быть, и бесконечен. Важно, впрочем, не то, есть ли у него конец, а то, что он обязательно должен начаться.

Мы часто ждем от Бога откровения. Прямо-таки требуем его, настаиваем на том, что Он «должен» ответить нам, что необходимо для того, чтобы жизнь из череды разочарований превратилась наконец в одно сплошное безоблачное счастье. А те, кто не верит в Бога, требуют того же от «Вселенной». Или – от других людей, на которых они по какой-либо причине решили возложить бремя подобного долга.

Однако ничего не надо ждать. То, чего мы требуем, в чем так нуждаемся, чего жаждем, нам уже давным-давно дано. Это – мы сами. То «ЯДРО ИНДИВИДУАЛЬНОСТИ», о котором я говорю, и есть первое и главное послание нам от Бога. Не прочтя его, не обратив на него внимания, как просить, чтобы нам было сообщено что-то «сверх»? И вообще какое может быть «сверх», когда всё – в нем?

В нем же и первый ответ не только на вопрос о том, что нужно нам, но и на вопрос, чего ждет от меня Бог, какова Его воля обо мне. Он уже выразил ее, не только создав меня, но и создав именно таким. И если не отнестись к этому выражению со вниманием,