Что нам нужно для счастья? Как не прожить чужую жизнь - Игумен Нектарий (Морозов)

Есть еще одно такое расхожее и затертое слово – «потенциал». Так вот он у каждого из нас поистине колоссален: так много в нас вложил наш Создатель, так щедро наделил всем. Одна лишь деталь: мозг человека – сложнейшее и совершеннейшее устройство из всех, что известны сегодня во Вселенной. Не какого-то одного или каких-то избранных людей, а мозг каждого из нас. И это лишь нечто видимое и осязаемое, доступное для понимания даже самых убежденных атеистов. А ведь есть еще наша душа, которой, по слову Евангелия, недостоин весь мир[30], есть наш дух – то, что вдохнул Господь в лицо человека при его сотворении.

Христианство говорит о том, что для Бога любой человек представляет собой бесконечную ценность. Мысль о том, что Христос распялся за все человечество в целом, но в случае необходимости принес бы Крестную Жертву и за каждого человека по отдельности – бессчетное множество раз – встречается у целого ряда святых отцов. У блаженного Августина есть где-то замечательное выражение: Бог относится к каждому человеку, как если бы он был единственным, и ко всем, как к каждому.

То есть для Бога, в отличие от нас, людей, зачастую – от наших родителей, от тех, кто окружает нас на протяжении этого земного странствия, человек важен и ценен сам по себе, важны и ценны взаимоотношения с ним, вне зависимости от его личных достижений, от степени успешности и даже его добродетельности и благочестия. Он создал нас, знает о нас все – и хорошее, и плохое, и знает то большее, что не исчерпывается этими двумя словами – ту нашу исходную ценность, которая присуща нам изначально, по самому Его замыслу.

И это то, благодаря чему человек сам, размышляя и анализируя, мог бы без труда прийти к выводу о своей значимости, если бы не спотыкался о различные «выученные» еще в детстве состояния – своей недоброкачественности, ничтожности, «случайности» и даже «напрасности» (а какое еще состояние может «выучить» ребенок, слышащий от матери или отца: «ты – главное разочарование моей жизни» или же «просто» бьющийся за их внимание и любовь, но не находящий из раза в раз ни того, ни другого?). Но спотыкаемся мы или не спотыкаемся, «выучили» мы разрушающее нас отношение к самим же себе или же нет, надо все-таки очень четко понимать: жить в полной мере мы сможем начать только тогда, когда в основу взаимоотношений с собой положим именно эту мысль – о своей исходной, базовой ценности и значимости. Не исключительной. Но ровно такой же, как и всякого человека.

У меня самого есть замечательный, очень дорогой мне опыт, частный, личный, которым я, однако, просто не могу не поделиться.

Будучи ярко выраженным астеником и не научившись до сих пор экономно расходовать свои ресурсы, я время от времени достигаю состояния такого переутомления, что утрачиваю любую способность быть общественно полезным и проявлять хотя бы какую-то созидательную активность. И вот в такие периоды, когда совершенно ни на что нет сил, когда не получается не только что-то делать, но и даже писать, думать, по-настоящему сосредоточенно молиться, я вдруг понимаю, что, «лишаясь всего», я приобретаю что-то безмерно нужное мне. Я ощущаю, что то, что я есть, важнее всего остального. Это ощущение, мысль, убеждение – та точка опоры, которая никогда не дает отчаиваться, унывать, утрачивать смысл. Если Бог решил, что это важно, чтобы я был, если Он продолжает поддерживать меня в моем бытии, то это точно не напрасно: Он знает, что Он делает и почему. И если Он видит во мне ценность, то как могу не видеть ее я? Если Он видит во мне смысл, то и я смогу его разглядеть в себе и своей жизни – рано или поздно. Но, конечно, чем раньше, тем лучше.

Я вспоминаю в такие периоды или даже моменты слова, которые когда-то сказал архимандриту Иоанну (Крестьянкину[31]) живший на покое в Псково-Печерском монастыре митрополит Вениамин (Федченков[32]), уже немощный и тяжело больной: «Все мы представляем собой существенную ненужность кому бы то ни было, кроме Бога». И я решаюсь дополнить сказанное: если я нужен Богу, то какое право я имею быть не нужен самому себе? Мне не то что «позволено» быть нужным себе, я просто обязан относиться к себе именно так!

Таисия – человек, которого беспокоит многое. Она высокооплачиваемый маркетолог, живет последние 9 лет не в России, от раннего брака у нее осталась дочь, которую она растит одна. И она не знает, чего больше хочет: найти любовь и семейное счастье, продолжать карабкаться по карьерной лестнице или же посвятить себя воспитанию дочери, чтобы не упустить ее так, как упустила когда-то Таисию ее мама. Мама, любовь и понимание которой были для нее бесконечно важны и которой так часто не оказывалось рядом, и которая, даже если находилась рядом, все равно не была ей близка.

Таисия искренне не понимает, что из всего этого для нее главное. Предполагает, что есть, возможно, что-то еще, чего она не учитывает. И она очень боится что-то не успеть, чего-то не заметить, что-то сделать не так. Так много всего важного, так много всего значимого, как не потерять и то, и это, и другое…

Мы спустя какое-то время после начала наших сессий решаемся на очень действенную, но непростую практику, требующую знания человека и понимания, что возможный стресс не окажется для него чрезмерным. А если и окажется, то ты сможешь помочь ему его преодолеть.

Практика эта вкратце такова. Коуч просит собеседника представить себе, что у него нет больше ничего из того, что составляет его жизнь сегодня. Нет работы. Нет квартиры, дачи, машины. Нет той одежды, к которой он привык. Нет положения, которое он занимал. Нет семьи. Нет родных. Нет друзей. Нет ничего. Задача – постепенно «обнажить» человека от всего. Дать ощутить эту полную обнаженность, лишенность всего, что у него было. И когда это ощущение станет максимально реалистичным, тогда звучит вопрос: «Что теперь?»

И, как правило, в этот момент человек понимает, что для него по-настоящему важно, чего у него никак не отнять, что действительно – его, на что он может опереться.

И вот Таисия очень реалистично проживает это «обнажение» и «лишение». И на вопрос «Что теперь?» дает поразительный ответ:

– Прямо сейчас я осознала: у меня всегда есть я… И это самое главное.

Я часто спрашиваю людей, с которыми мне приходится беседовать или работать: «Какой главный дар вы получили от Бога?» И кто-то говорит: «веру», кто-то: «жизнь», а кто-то: «брак», «детей», «успех»… А между тем главный дар, который мы получили, – это… мы сами. Да, именно так: Господь дал нам нас самих. Ведь если бы нас не было, то не было бы и ничего из того, что мы называем: откуда у нас может быть жизнь, если нас самих нет?

Как относиться к дару, тем более к главному, тем более к полученному от Бога? Вопрос риторический: с благодарностью и никак иначе. Следовательно, совершенно естественно и правильно быть благодарным Богу не только за свою жизнь, но и за себя. Быть благодарным за то, что я есть, за то, какой я есть, – в этом и заключается начало ощущения своей безусловной ценности.

И, напротив, быть постоянно недовольным собой, постоянно роптать и ворчать на себя – что это, как не проявление величайшей неблагодарности, неумения сказать Господу от всего сердца спасибо – за себя самих?

Важный нюанс: можно и даже нужно критически относиться к тому, как неправильно мы пользуемся тем, что Господь дал нам, тем, насколько мы пренебрегаем богатством, которое Он нам даровал, насколько не понимаем величия дарованного, не живем в меру самих себя. Критика эта должна быть конструктивной, приводящей не к самоедству, не к бесплодному и бесконечному посыпанию головы пеплом, а к тем изменениям – внутренним и внешним – благодаря которым мы приближаемся шаг за шагом к тому, какими мы можем стать согласно замыслу о нас нашего Творца.

И ни в коем случае нельзя отрицать того хорошего, безмерно хорошего, которое в нас есть и составляет нашу основу, потому что и это –