Трудные дороги космоса - Владимир Александрович Шаталов

атлетике, по плаванию и велосипеду и, конечно же, по спортивным играм. Были у нас и свои признанные чемпионы — Павел Попович отличался, например, в соревнованиях по штанге, Анатолий Филипченко — на батуте, Юрий Артюхин — знатный лыжник, Виктор Горбатко — специалист по теннису, Леша Леонов — велосипедист, а Юра Гагарин был отличным и волейболистом, и баскетболистом, и хоккеистом, признанным капитаном сборной команды космонавтов. В общем, со спортом дружили все.

…А «допекала» нас медицина. И не только своими бесконечными контрольными проверками и пробами, но и теоретическими и практическими занятиями. Наверное, курс лекций по медицине и связанным с ней наукам, который нам довелось прослушать в Центре подготовки космонавтов, был ничуть не меньше того, что читается в медицинских институтах. Мы с величайшими подробностями изучали строение человеческого тела, все его органы и системы, перебирали каждую большую или малую мышцу, пересчитывали все косточки скелета. Нас знакомили с сильными и слабыми сторонами человеческого организма, а главное, с теми воздействиями, которые могли оказать на него факторы космического полета. Внимательно, изучали и средства, предупреждающие нежелательные воздействия космических факторов: на человека, методы и способы повышения устойчивости человеческого организма к ним и ослабления каких-либо вредных их проявлений.

На практических занятиях мы не только учились оказывать первую медицинскую помощь друг другу, но и проводить наблюдения за состоянием здоровья и своего собственного, и здоровья своих товарищей. Бесконечное число раз измеряли давление крови, температуру, объем легких, подсчитывали пульс, частоту дыхания, брали кровь для анализов и т. д. и т. п.

Медицинских занятий было много. Порой нам казалось, что из нас готовят космических медиков, а не испытателей космической техники.

Наши лекторы и руководители Центра подготовки космонавтов, а среди них тогда было немало медиков, и даже во главе Центра стоял кандидат медицинских наук Евгений Анатольевич Карпов, опытный энергичный руководитель и крупный специалист в области авиационной медицины, объясняли это тем, что на первом этапе пилотируемых полетов главным является не испытание космической техники — ее в космосе и без человека можно испытывать, а испытание самого человека. Необходимо было проверить его возможности в космическом полете. Больше всего, пожалуй, тогда волновал вопрос — не окажется ли человек «лишним» на борту космического корабля, просто пассивным «пассажиром», не способным ни управлять кораблем, ни проводить какие-либо наблюдения, эксперименты и исследования в космосе? В конце концов, пилотируемые полеты намеревались проводить не ради самих полетов, а ради углубления и расширения человеческих знаний о космосе и вселенной и прежде всего о Земле.

Однако в то время — в начале шестидесятых годов — медики еще не так хорошо, как сегодня, знали о поведении человеческого организма в необычных для него условиях длительного космического полета.

До полета Гагарина находилось немало скептиков даже среди солидных ученых, которые вообще сомневались в возможности пилотируемых космических полетов. Одни из них утверждали, что человек физически не сможет перенести всех тягот космического путешествия: перегрузок, вибрации, невесомости… Другие считали, что если человек и перенесет физические испытания, то не выдержит испытаний психических, что его мозг не справится с угнетающим чувством оторванности от всего земного, постоянного ощущения опасностей, висящих как дамоклов меч над головой. Ведь не исключены в космосе и случайные встречи с метеоритами (ежегодно на Землю падает их не одна тысяча!), и отказ какой-нибудь жизненно важной системы космического корабля (а помощи в космосе ждать неоткуда), и, наконец, могли возникнуть непредвиденные ошибки в работе как самого космонавта, так и наземных средств управления.

Если человек, заявляли они, и вернется живым из полета на Землю, то он вернется больным, психически ненормальным, что равносильно его смерти.

Однако большинство ученых уверенно смотрели в будущее. Они знали: когда человечество берется за решение сложных глобальных проблем, всегда находятся скептики, которые пророчат провал любому необычному, из ряда вон выходящему предприятию. Их сомнения и пессимистические прогнозы хотя и тормозят движение человечества вперед, мешают этому движению, но тем не менее в какой-то степени и помогают ему. Ведь именно в поисках контраргументов скептикам находятся наиболее интересные, целесообразные и совершенные пути решения той или иной проблемы.

Настоящие ученые всегда верили в безграничные возможности человека, в его удивительную способность приспосабливаться к самым трудным условиям существования. Верили, но… сомнения есть сомнения… Они рассеивались медленно, постепенно. Только после запусков первых искусственных спутников Земли стало ясно, что метеоритная опасность преувеличена. Однако обнаружилась другая, более серьезная опасность — интенсивное космическое излучение. Но и оно не могло стать непреодолимой преградой на пути пилотируемых полетов: искусственные спутники Земли позволили определить расположение радиационных поясов нашей планеты, их плотность и высоту над различными участками земной поверхности. Были сделаны расчеты таких космических трасс, которые смогли бы гарантировать безопасность космонавтов от интенсивного и губительного космического излучения. Ученые научились довольно точно прогнозировать солнечную активность и заранее предупреждать о возможных вспышках на Солнце. Были разработаны средства индивидуального контроля за облучением, конструкторы предусмотрели в корабле средства защиты космонавтов от радиации, были найдены препараты, способные при необходимости повышать сопротивляемость человеческого организма вредному воздействию космических лучей.

Кандидатов на первый космический полет не случайно стали выбирать из летчиков-истребителей — людей, знакомых и с перегрузками, с кратковременной невесомостью, имеющих дело со сложной техникой, знающих и понимающих, что такое риск, умеющих действовать хладнокровно и четко в любой обстановке. Проведенные дополнительные испытания кандидатов «на прочность» убедительно подтвердили, что отобранные люди справятся с любыми трудностями.

И все же далеко не на все вопросы были получены точные и ясные ответы. Много загадок загадывала ученым невесомость. В земных условиях нет возможности проверить, как длительная невесомость воздействует на человеческий организм. Сведения ученых о невесомости оказались весьма скудными, имеющиеся факты — крайне противоречивыми.

Первый космический рейс Юрия Алексеевича Гагарина подтвердил точку зрения оптимистов и опроверг утверждения скептиков. Человек успешно справился с необычными условиями космического полета.

Первое космическое путешествие продолжалось 108 минут. Второе длилось уже более суток. А последующие два — трое и четверо суток. Когда же мы прибыли в Центр, готовился новый, уже пятисуточный полет Валерия Быковского и трехсуточный — первой женщины-космонавта Валентины Терешковой.

Как-то раз наши занятия в Звездном были отменены. За нами пришел автобус, и мы поехали на предприятие, где создавались космические корабли. Цель этой поездки — встреча с Главным конструктором, который не только хотел познакомиться с пополнением отряда, но и рассказать космонавтам о перспективах дальнейших полетов в космос.

Не скрою — с большим волнением мы ждали этой встречи. До приезда в Звездный городок личность Главного конструктора для нас была почти мифической.