Трудные дороги космоса - Владимир Александрович Шаталов

Завершив все предусмотренные программой прыжки, мы вернулись в Центр и снова «сели за парты». А несколько дней спустя провожали на космодром Валерия Быковского, Валентину Терешкову и их дублеров. Улетала также большая группа наших товарищей, которой предстояла работа в Центре управления полетом.

Потом настала и наша очередь. Звездный покидали все остальные члены нашего отряда. Мы разъезжались по разным районам страны, где размещались НИПы — наземно-измерительные пункты и пункты коротковолновой и ультракоротковолновой связи с космическими кораблями. Одни спешили в Крым, другие — в Сибирь, третьи — на Дальний Восток. Все НИПы были расположены так, чтобы большая часть полета космических кораблей проходила в пределе их радиовидимости. Поэтому даже в отдаленные точки Мирового океана выходили специально оснащенные корабли Академии наук CCCР, которые там выполнили роль НИПов.

На пункт связи, на котором мне пришлось поработить, мы вылетели небольшой группой — товарищи по отряду, специалисты по космической технике, врачи.

Наша задача состояла в том, чтобы в момент прохождения космических кораблей в зоне нашего пункта поддерживать с ними связь, принимать донесения, анализировать их и передавать в Центр управления полетом. А если вдруг поступит тревожное сообщение о каких либо неполадках в работе систем корабля, оперативно помочь космонавтам разобраться в причинах этих неполадок, найти пути к их устранению и подсказать, как разумнее всего действовать, чтобы ликвидировать эти неполадки.

Естественно, для того чтобы иметь право давать советы, подсказывать что-либо, мы сами должны были хорошо знать все системы корабля, мельчайшие детали программы полета, характер проводимых экспериментов, иметь представление о различных нештатных ситуациях, которые могли возникнуть на борту корабля, и о путях их устранения. Вот почему в Звездном мы так же, как и назначенные на полет космонавты и их дублеры, изучали материальную часть «Востоков» и программу их полета.

Я впервые выполнял роль дежурного оператора на пункте KB связи и, конечно же, волновался. Впрочем, все мы волновались прежде всего за своих товарищей, отправлявшихся в новый космический полет. И пожалуй, больше всего за Валентину Терешкову. Валерий Быковский — мужчина, летчик. А Валя, она будет первой женщиной в космосе. Как-то выдержит эта девушка напряжение космического полета? Как скажутся физические и эмоциональные перегрузки на ее самочувствии? Как перенесет она состояние невесомости?

На земле Валентина Терешкова и ее подруги-дублеры прекрасно справлялись со всеми сложностями и трудностями подготовки к космическим стартам. Все они были отличными парашютистками, сравнительно легко переносили многократные перегрузки на центрифуге, уверенно выполняли все задания на тренировках в корабле-тренажере. Но ведь то на Земле, а как будет в космосе?!

К сожалению, Валерию и Валентине поначалу не везло. То на стенде обнаружили неполадки в работе системы ориентации одного из кораблей, то «служба Солнца» доложила о неожиданных вспышках и соответственном повышении интенсивности солнечной радиации. Дважды приходилось откладывать старт, пока солнечная радиация не вошла в норму.

Потом, когда Валерий уже занял свое место в космическом корабле «Восток-5» и уже прошли положенные два часа, отведенные на проверку всех систем корабля и подготовку ракет к старту, снова объявили о переносе старта — сначала на полчаса, потом на час, потом еще. Вместо обычных двух пять часов ожидал Валерий команды «Пуск!».

Мы слышали все переговоры Быковского с Юрием Гагариным, который выполнял в этот день роль главного оператора связи. Юрий Алексеевич не только информировал Валерия о вынужденных задержках, но еще и всеми доступными средствами старался его «развлечь» — давал ему музыку на борт, рассказывал разные смешные истории и анекдоты…

А Валерий держался молодцом. Он ничем не выдавал своего волнения, был спокоен, тверд и на шутку отвечал шуткой.

Наконец все уладилось, и «Восток-5» стартовал. А через двое суток ушел в космос «Восток-6» с Валентиной Терешковой.

Никаких существенных отклонений от программы в ходе полета не отмечалось. На пунктах связи мы принимали бодрые, полные оптимизма сообщения «Ястреба» и «Чайки» (таковы были позывные Быковского и Терешковой).

Пятисуточный полет Быковского и трехсуточный Терешковой убедительно доказывали возможность длительного пребывания человека в космосе на борту корабля…

И вот мы снова в Звездном, снова продолжаем свои занятия. Нам читают лекции, много времени проводим на спортивных площадках, в залах или плавательном бассейне. А еще больше — на различных функциональных тренажерах.

С некоторыми из этих тренажеров мы познакомились еще до поступления в отряд космонавтов. На них проверяли нашу способность переносить те или иные необычные факторы космического полета. Известно, что разные люди по-разному реагируют на тепло и холод, неодинаково ведут себя в условиях пониженного атмосферного давления. Одни страдают горной болезнью, другие нет, одни спокойно переносят качку на корабле, другие реагируют на нее очень остро. То же самое можно сказать и о перегрузках и о невесомости. Из нескольких сот вполне здоровых летчиков, проходивших испытании перед зачислением в первый отряд космонавтов, были отобрано всего только двадцать человек… Немало кандидатом отсеялось и при новом пополнении.

Когда-же мы приступили к занятиям по программе общей подготовки космонавтов, то опять прошли через же испытания, только на этот раз и нагрузки были более высокими, и времени для работы на тренажерах отводилось больше. И задачи теперь были иными — раньше проверяли нашу «прочность», теперь повышали ее, готовя тем самым к встречам со всякими неожиданностями во время космического полета. Расчет был такой: чем больше мы будем тренироваться на Земле, тем там, в космосе, сумеем быстрее адаптироваться к его необычным условиям. Ведь то, что заранее испытано и перепробовано, потом переносится значительно легче и не вызывает острых отрицательных эмоций.

Одним из первых тренажеров, с которым пришлось нам встретиться в Звездном городке, была центрифуга.

На центрифуге воспроизводятся перегрузки, с которыми приходится встречаться летчикам в полете на реактивных самолетах, а космонавтам — на космических кораблях при старте и спуске с орбиты. Правда, космонавты испытывают перегрузки более значительные и продолжительные. Поэтому и тренироваться на центрифуге нам приходится больше.

Хорошими тренажерами, которые также создают значительные перегрузки, являются лопинги (своеобразные качели) и ренские колеса.

При нештатных ситуациях в полете могут возникать и так называемые «ударные» перегрузки. Такие перегрузки воспроизводятся на тренажере, называемом катапультой.

При старте, кроме перегрузок, на организм космонавта весьма значительное и далеко не самое приятное воздействие оказывает вибрация ракетно-космической системы. Поэтому все космонавты проходили тренировку и на вибростенде.

Во время полета корабля по космической орбите космонавт находится в состоянии невесомости. На Земле воспроизвести состояние невесомости чрезвычайно трудно. Но ученые сумели создать и такие тренажеры.

Из салона обыкновенного пассажирского воздушного лайнера Ту-104 убрали кресла, стены обили толстым слоем