Трудные дороги космоса - Владимир Александрович Шаталов

повел нас к маленьким домикам, стоящим неподалеку в окружении зеленых деревьев, — в одном из них жил, когда находился на космодроме, Сергей Павлович Королев, а в другом проводили перед стартом свою последнюю ночь космонавты.

В маленькой комнатке стояли две кровати, над ними висели портреты Юрия Гагарина, Германа Титова, Андрияна Николаева, Павла Поповича, Валерия Быковского — всех, кто уже побывал здесь в качестве хозяев. Подумалось — придется ли и мне здесь переночевать?

По приближалось время пуска, и мы поспешили на наблюдательный пункт…

Когда яркое пламя вырвалось из сопл ракетных двигателей, когда их рев разнесся по степи и затряслась под ногами земля, у меня внутри словно что-то запело, будто бы тысячетрубный оркестр заиграл торжественный марш.

Гул двигателей все нарастал и нарастал, вот он с каким-то надрывом затянул свою финальную ноту, и ракета медленно стала подниматься вверх. Казалось, что огненный столб толкает эту громадину. И вот она уже высоко над нами. Больно смотреть на яркое пламя двигателей. Вижу, как ракета поворачивает на северо-восток, как отделяются от нее боковые блоки — первая ступень ракеты. И вот она уже быстро исчезает из наших глаз.

После выполнения программы полета спускаемый аппарат корабля благополучно приземлился в заданном районе. Система его мягкой посадки сработала надежно.

Надежно… А ведь в одном из испытаний беспилотного корабля при сбросе с самолета эта система не сработала… Рассказывали, что Сергей Павлович спросил тогда Константина Петровича Феоктистова, готовящегося принять участие в пилотируемом полете:

— Как, Костя, не боишься лететь? Шарик-то стукнулся…

— Нет, — уверенно ответил Феоктистов, — не боюсь. Конструкция надежная. Просто произошла какая-то ошибка.

До ошибки той докопались. И вот при новом испытании, свидетелями которого мы стали, система мягкой посадки сработала без замечаний. Теперь можно было отправлять в полет и пилотируемый корабль.

Программа полета корабля «Восход» была короткой — всего одни сутки. Находясь на пункте связи, мы получали доклады командира корабля Владимира Комарова о слаженной и дружной работе всех членов экипажа, о нормальном прохождении испытательного полета.

Больше всего я радовался за Комарова. У нас с ним было много общего: тезки и почти ровесники — Володя всего на год старше меня. Оба учились в спецшколах ВВС, окончили летные училища. Комаров, как старший, раньше женился, и дети у него чуть постарше моих. Оба мы окончили военные академии. Но в отряд космонавтов Володя пришел раньше меня — вместе с Гагариным. Однако поначалу ему не повезло. После тренировок на одном из контрольных медицинских осмотров врачи обнаружили какие-то изменения в его сердечно-сосудистой системе, и встал вопрос об отчислении Комарова из отряда. Володя сильно переживал, но не сдавался. Он добился от специалистов конкретных рекомендаций, каким путем можно избавиться от этих сердечных недугов, и строго придерживался заданного режима. Через некоторое время, после скрупулезных медицинских обследований, он снова был признан годным к космическим полетам.

Очень грамотный и знающий специалист, Володя пользовался большим уважением в отряде космонавтов. На партийных собраниях его не раз выбирали секретарем партийной организации. Выбирали за честность, требовательность к себе и товарищам, за справедливость.

Необыкновенно скромный, даже застенчивый человек, он обычно не отличался многословием. Но когда речь заходила о космосе, о космической технике, о космических полетах, тут Комаров преображался — все удивлялись, какими огромными знаниями он обладает.

Не случайно, что именно на него пал выбор, когда решался вопрос, кому из летчиков быть командиром первого космического экипажа, в состав которого входят ученые…

Успешный полет «Восхода» открывал дорогу для проведения нового, еще более сложного эксперимента в космосе — выхода человека из корабля в открытое космическое пространство.

Вызывался ли этот сложный эксперимент практической необходимостью? Сегодня этот вопрос не вызывает сомнений. А тогда сомнения были, и весьма серьезные… Сергей Павлович Королев говорил нам, что космонавтика не ограничится только запуском на орбиту отдельных кораблей. В космосе будут создаваться и малые и большие орбитальные станции. Для этого нужно научиться работать в космосе как внутри корабля или станции, так и в скафандрах за их стенами. Ведь долговременное пребывание станции на орбите, несомненно, потребует проведения и ремонтных работ, и профилактических осмотров наружного состояния станции, и надо уже сейчас, заранее проверить, сможет ли космонавт в специальном скафандре выходить из корабля в открытое космическое пространство. И теперь мы знаем, как точен в своих предвидениях был Сергей Павлович…

К полету на корабле «Восход-2» готовились Павел Беляев, командир корабля, и Алексей Леонов, его второй пилот, который и должен был первым из людей «открыть дверь» и через специальную шлюзовую камеру выйти «прогуляться» в пустоте космоса.

И конструкторы, и сами космонавты были уверены в успехе. Выход в открытый космос предварительно отрабатывался и опробовался в «бассейне невесомости». Скафандры проверялись в барокамере.

Были продуманы действия космонавтов в самых сложных «нештатных» ситуациях. Даже таких, при которых космонавт, выходя из корабля, мог вдруг лишиться сознания. Или, находясь в свободном полете вне корабля, почему-либо не смог бы вернуться назад в корабль. В таких случаях на помощь Леонову должен был прийти командир корабля Беляев, он — тоже в скафандре — мог разгерметизировать кабину корабля, войти в шлюзовую камеру и оказать помощь Алексею.

Павел Иванович принадлежал как раз к таким надежным людям, сильным и волевым, которые способны были на любой подвиг ради друга и товарища. Спокойный, внешне даже немного угрюмый, он в душе был очень отзывчивым и добрым человеком.

В отряде Павел Иванович считался «стариком». Он окончил летное училище еще в годы войны и успел попасть на фронт на Дальний Восток. На его счету было несколько боевых вылетов.

К молодым космонавтам он относился с отеческой заботой. Это не мешало ему быть предельно требовательным. Прямо и честно говорил любому собеседнику все, что о нем думал, не терпел показухи, внешней парадности, подхалимства. Не любил громких слов, прикрывающих безделье, отсутствие принципов.

Полет «Восхода-2» начался весьма успешно. Корабль вышел на расчетную орбиту, и уже на третьем витке экипаж корабля приступил к проведению главного эксперимента — выходу в открытый космос.

Я в это время выполнял роль оператора по связи с кораблем. Одна из моих задач — так скоординировать выход Леонова в космос, чтобы миллионы телезрителей увидели его на своих экранах. В этот момент я думал только об одном, чтобы Алексей не поднял крышку люка до того, как «картинка» возникнет на экране.

Но вот появилось изображение. На экранах мы видим «Восход». Люк еще закрыт. Сообщаю экипажу о начале телепередачи. Секунды тянутся томительно долго, кажется, что выход задерживается… Теперь уже