Трудные дороги космоса - Владимир Александрович Шаталов

Милютичев спокойно и уверенно поднимал вертолет в воздух, заставлял его летать по горизонтали в любом направлении — то быстро, то медленно. Разворачивал машину, поднимал ее вверх, а потом быстро опускал вниз и зависал над местом посадки, над какой-нибудь маленькой поляночкой в лесу, где сверху, нам казалось, и повернуться-то негде…

Потом взял нас в оборот Гарнаев. Он продемонстрировал предельные возможности вертолета на малой высоте — действительно предельные, без всяких допусков.

— Дальше, — подчеркнул Юрий, — следует срыв. И машину уже ничем спасти нельзя. Но в пределах, которые я вам показал, действуйте спокойно — машина устойчива, надежна, послушна.

Затем Гарнаев и Милютичев каждому из нас дали возможность полетать по кругу, потренироваться в выполнении посадки на строго ограниченную площадку.

— Все понятно? — спросил Е. Ф. Милютичев, когда мы наконец вылезли из вертолета.

— Так точно, все, — дружно ответили мы с Алексеем.

— Если все, тогда в следующий раз начнете летать самостоятельно!

В основном нам действительно было понятно все, но вот чтобы так сразу — и в самостоятельный полет, это было не совсем обычным даже для нас, опытных летчиков.

— Шутит, наверное, — отреагировал на это Алексей,

Но Милютичев не шутил. На следующий день начинались наши самостоятельные полеты.

Поначалу Милютичев вместе с нами забрался в кабину вертолета, но только для того, чтобы отвести его подальше от аэродрома и найти в лесу «подходящую лужаечку». Потом посадил машину, вылез и сказал:

— Действуйте, ребята, спокойно. Главное — без спешки и суеты. Если что не так — поднимайте машину повыше, обдумайте все как следует и принимайте решение. Уверен, все будет хорошо. Ясно?!

И наши самостоятельные полеты начались.

В конце дня, безумно усталые, мы радовались как дети, что все кончилось благополучно: и сами целы, и машина цела, и наш учитель доволен.

— Теперь дело у вас пойдет!

Самостоятельные полеты по кругу продолжались еще два дня. Затем Милютичев предложил перейти к отработке действий вертолетчика в аварийных ситуациях, в частности, отработать посадку в условиях авторотации, то есть в момент отказа двигателя.

Ситуация, знакомая по нашей самолетной практике, — нам уже не раз приходилось отрабатывать посадку самолета с неработающим двигателем.

Однако и здесь далеко не все оказалось привычным для нас. На самолете остановка двигателя имитировалась переводом его на холостой ход. В случае ошибки летчик мог в любой момент воспользоваться двигателем. Увидит, что не дотягивает до взлетной полосы, и увеличит обороты, чтобы «подтянуть» машину. При грубом просчете и невозможности совершить нормальную посадку на полосу всегда можно уйти на второй круг и повторить заход.

На вертолете же инструктор выключал двигатель совсем, и посадку нужно было проводить точно так же, как в настоящей аварийной ситуации.

Первую посадку с выключенным двигателем мы проводили «под диктовку» Милютичева.

Есть только один шанс посадить машину без аварии — использовать в точно определенный момент избыток скорости вращения лопастей винта. Если этот избыток использовать раньше — высота будет потеряна, и у земли уже не сможешь сманеврировать так, как надо. Если хоть чуточку запоздаешь с маневром, погасить скорость перед посадкой не удастся, и тогда так стукнешь машину о землю, что и обломков не соберешь.

Точность, глазомер, спокойствие — вот чем должен с избытком обладать пилот вертолета в подобной ситуации.

Мы выполнили каждый по шесть обязательных посадок при выключенном двигателе на разной высоте и разной скорости полета. Причем инструктор, хотя и находился рядом, никаких попыток вмешиваться в наши действия не делал — сидел в сторонке и наблюдал. От инструктора это требует особого спокойствия и мужества, а обучаемому прививает ответственность и уверенность в собственных силах.

Конечно, читатель вправе спросить: а зачем нам надо было все это делать? Ведь мы не собирались становиться вертолетчиками.

Да, это так.

Но пока еще в космос летают не каждый день. При длительных перерывах между полетами, а эти перерывы порой длятся годами, острота реакции человека при встрече с нештатными ситуациями притупляется. Полеты на самолетах и вертолетах, прыжки с парашютом поддерживают эту остроту, заставляют командира и всех членов экипажа быть в постоянной готовности ко всяким неожиданностям, сложностям полета.

Теоретические, «кабинетные» знания не принесут большой пользы в аварийной ситуации. Кроме глубоких знаний конструкции и особенностей эксплуатации техники, нужны еще опыт и умение, хладнокровие и выдержка, нужна постоянная готовность к активному действию в любых обстоятельствах, готовность бороться и побеждать!

Могу смело утверждать, что время, которое мы с Алексеем отдали вертолету, не пропало для нас даром. Думаю, что полеты на винтокрылой машине, так же как и прыжки с парашютом, были одним из необходимейших этапов подготовки к космическим полетам.

С большим вниманием и интересом следили мы все это время за космическими стартами наших заокеанских коллег — американских астронавтов.

В Соединенных Штатах Америки очень болезненно реагировали на успехи советской космонавтики. Американцы никак не могли смириться с тем фактом, что наша страна, первая в мире страна социализма, вопреки прогнозам западной прессы в космосе оказалась впереди крупнейшей и богатейшей страны капиталистического мира. Она первой запустила искусственный спутник Земли, первой отправила ракеты к Луне, Венере и Марсу, наконец, первенствовала и в запуске пилотируемого космического корабля.

Вскоре после полета Гагарина тогдашний президент США Джон Кеннеди, выступая в конгрессе с программной речью о космических исследованиях США, заявил, что престиж Америки начиная с 1957 года (то есть с момента запуска первого в мире искусственного спутника Земли Советским Союзом) упал столь низко, что лишь полет на Луну может в какой-то мере реабилитировать США.

Советский Союз не считал и не считает разумной какую-либо «гонку» в космосе за рекордами и сногсшибательными достижениями. Космос — это будущее человечества, и освоение космического пространства должно вестись фундаментально, последовательно, по хорошо продуманному плану.

Советские ученые считали, что на первом этапе развития космонавтики Луну и планеты можно и нужно изучать с помощью автоматических космических аппаратов. Что они и делали, посылая автоматические космические станции на Луну, Венеру и Марс.

Американцы же главное внимание своей космической науки и техники переключили на достижение первенства в высадке человека на поверхность Луны. Огромные средства были вложены в осуществление этой грандиозной и эффектной программы.

Вскоре после полетов наших многоместных кораблей «Восход» и «Восход-2» американцы приступили к испытаниям своего двухместного корабля «Джемини». Но если испытании одноместных кораблей и у нас и в США преследовали примерно одну и