Трудные дороги космоса - Владимир Александрович Шаталов

другой — он испытывал иногда некоторое недоверие к работе товарищей. Мне казалось, что излишняя прямолинейность усложняла ему контакт с другими пилотами, особенно в первый период нашей работы. Однако настойчивость и трудолюбие снискали ему всеобщее уважение и способствовали нашему быстрому сближению…

Мы детально и тщательно изучали конструкцию корабля «Союз», много работали на тренажерах, учились обращаться с кино- и фотоаппаратами, а в свободное время усиленно занимались спортом и в первую очередь теми его видами, которые помогали тренировать вестибулярный аппарат.

До прихода в отряд космонавтов я не любил велосипед и ни разу на него не садился. Но оказалось, что езда на велосипеде способствует тренировке вестибулярного аппарата, и мне пришлось подружиться с этой двухколесной машиной. Кто учился ездить на велосипеде не в детстве, а в более зрелом возрасте, тот знает, что это такое. Не могу в точности сказать, сколько восьмерок я сделал и шишек себе набил, но ездить на этой хитрой машине все же научился.

Гораздо в большей степени я увлекался прыжками на батуте. Этот красивый вид спорта стал очень популярным сегодня. Соревнования в прыжках на батуте даже по телевидению показывают, и надо сказать, что они очень и очень зрелищны, особенно когда выступают признанные мастера.

Но я совсем не был уверен в том, что так же зрелищны были и мои первые прыжки. Во всяком случае, комментарии, которые так и сыпались из уст товарищей после моих попыток сделать переворот, были далеко не восторженными и не вдохновляли на повторение…

И все же, по достоинству оценив остроту языка моих друзей, я рискнул сделать переворот «вперед согнувшись». Потом еще один и еще… И уже скоро я почувствовал, что дело у меня пойдет, и без особой боязни приступил к отработке очередного упражнения — сальто.

Конечно, мне трудно было соревноваться с такими мастерами прыжков на батуте, какими были Жора Добровольский или Анатолий Филипченко, но, не хвастаясь, могу сказать, что уж сальто-то я делал вполне прилично.

Однако главное было не в спортивных достижениях. А в самих тренировках. Прыжки на батуте все мы вспоминали добрым словом, когда совершали свои космические полеты. Там, в космосе, нам приходилось все время свободно парить по отсекам космического корабля. Вот здесь-то и оказались полезными навыки координации движений в полете и выработанное на батуте «чувство собственного тела».

Пожалуй, ничуть не легче далась мне наука прыжков в воду с вышки и трамплина. Но в результате долгих и настойчивых тренировок я научился прыгать ласточкой с десятиметровой вышки и даже выполнять сложные пируэты.

Все эти активные тренировки вестибулярного аппарата нам очень нравились, и мы с удовольствием занимались под руководством наших тренеров, чего не скажешь о тренировках «пассивных». Но именно они, «пассивные», были наиболее результативны. Мы это хорошо понимали. И надо сказать, что медицинский персонал по достоинству оценивал наше рвение и всегда был готов к проведению таких тренировок.

Опыт первых космических полетов показал, что космонавты с хорошо тренированным вестибулярным аппаратом значительно легче переносят неприятные ощущения, возникающие во время космического полета, и быстрее адаптируются к условиям невесомости.

При полетах на кораблях «Союз» к невесомости добавлялся еще один фактор, который мог оказать весьма нежелательное влияние на организм космонавта. Большую часть полета «Союз» должен был совершать в режиме «закрутки». Этот режим обусловливался необходимостью поддерживать такое положение корабля на орбите, при котором его солнечные батареи постоянно и под определенным углом освещались бы Солнцем. Чем лучше батареи освещаются, тем выше «коэффициент их полезного действия», тем больше электрической энергии они дают агрегатам и системам космического корабля.

Для «пассивных» тренировок вестибулярного аппарата использовались различные устройства в виде специальных тренажеров и стендов. Одним из таких устройств был оптокинетический барабан.

Внутри этого барабана находилось кресло, в котором и размещался один из нас. Кресло стояло неподвижно, а барабан по команде проводящего тренировку медика начинал быстро вращаться. Стенки этого барабана окрашены черно-белыми полосами, идущими от вершины барабана к его основанию под некоторым углом. Задача сидящего в кресле космонавта была вроде бы простой — во что бы то ни стало удержать равновесие. Никаких активных действий от него не требовалось. Наоборот, любое резкое движение руками, головой, корпусом приводило к нежелательным результатам. Наверное, именно поэтому данные тренировки и назывались «пассивными».

Но простой задача казалась только поначалу. На деле она оказывалась куда более сложной. Чем быстрее вращался барабан, тем сильнее сидящий в кресле чувствует, что вращается он сам. Иллюзия вращения была полной, и у испытуемого невольно напрягались все мышцы, кружилась голова, появлялось ощущение укачивания и тошноты.

Постепенно тренировки усложнялись — кресло переводилось на мягкую опору. Теперь малейшее неосторожное движение выводило кресло из равновесия, и испытуемый судорожными движениями старался восстановить свое вертикальное положение. А этого-то как раз делать было и нельзя, а поэтому обычным исходом тренировки было падение с кресла. Наши медики внимательно следили за ходом тренировки и с помощью приборов получали полную информацию о состоянии испытуемого. Фиксировались и частота дыхания и пульса, и изменения в давлении крови, любое движение глаз, напряжение мышц…

Медленно, постепенно, после многочисленных проб начинал вырабатываться навык спокойно относиться к вращению барабана. Усилием воли заставляли себя не верить ложным сигналам вестибулярного аппарата о собственном вращении, а только здравому смыслу: кресло твое неподвижно, а вращается барабан.

Так, в борьбе чувств и эмоций происходила закалка нервной системы, а вместе с ней и вестибулярного аппарата.

Но когда тренировки в барабане стали проходить более или менее спокойно и больше не вызывали у нас осложнений, медики переводили группу в соседний кабинет, где нас ждал новый тренажер — вращающееся кресло. Тут происходило все наоборот: вращалось кресло и космонавт вместе с ним, а методисты и инструкторы давали задания то наклонить голову вперед, то откинуть ее назад, повернуть вправо или влево, покрутить головой, наклонить туловище сначала медленно, а потом быстро.

И все начиналось сначала, те же ощущения дискомфорта, та же потеря равновесия, то же состояние опьянения после тренировки. Наконец после ряда сеансов и вращающееся кресло становится освоенным, и следующий цикл тренировок проводится уже на новом стенде — качелях Хилова. Особенность этих качелей заключается в том, что качания на них происходят в строго горизонтальной плоскости, а не вверх-вниз, как на обычных. Сеанс качания продолжается довольно долго, иногда несколько часов.

Проводились тренировки вестибулярного аппарата и с помощью электрического тока. Испытуемый садится в кресло, установленное на мягких опорах. На виски накладывают металлические пластины, к которым подводится слабый пульсирующий электрический ток. Как только напряжение усиливается, ток