Трудные дороги космоса - Владимир Александрович Шаталов

обращалось внимания, главным считалось отработать на тренажере динамические операции — четко проводить коррекцию корабля, его ориентацию. Все остальное относилось к категории мелочей: можно до всего доходить в космосе самому, выполнять экспромтом. Но опыт показал, что что не так — экспромт не всегда был удачным. Каждый, кому приходилось выступать без особой подготовки по радио или телевидению, знает, как трудно находить подходящие слова, демонстрировать непринужденность, проявлять находчивость и изобретательность. Перед микрофоном или телекамерой постоянно испытываешь ощущение, будто ты рыба, выброшенная на лед, — понапрасну открываешь рот, а результата никакого…

Когда ввели тренировки по радиопереговорам и телерепортажам, все сразу почувствовали, как изменилось качество репортажей из космоса.

Программа каждого предстоящего космического полета проигрывалась на комплексном тренажере по частям. Весь полет в зависимости от программы делился на участки: старт, выход на орбиту, коррекции ее, сближение с другим кораблем, проведение плановых экспериментов, спуск с орбиты на Землю.

Перед началом работы на тренажере мы подробно разбирали с методистами характерные особенности участка, все действия космонавта в кабине тренажера, определяли их последовательность. Потом методисты отвечали на наши вопросы, проверяли, хорошо ли мы поняли задание, и только после этого можно было занимать рабочее место в тренажере.

Обычно тренировки продолжались непрерывно по три-четыре часа. Отрабатывалось последовательно несколько вариантов работы на данном участке, предусматривались все возможные «нештатные» ситуации, например, отказы в работе системы ориентации, неполадки в основной двигательной установке корабля, разгерметизация кабины, нарушение связи с Землей, выход из строя различных агрегатов системы жизнеобеспечения, системы терморегулирования, энергоснабжения и т. д. и т. п.

Однако всего предусмотреть никогда не удается, и в полете могут сложиться такие ситуации, о которых никто даже и подумать не мог.

Естественно, может возникнуть вопрос: зачем же тогда нужна вся эта титаническая работа, если все равно предусмотреть все ситуации невозможно? Ведь, как показывает опыт, именно они, эти непредвиденные, и случаются в полете…

Но опыт говорит и другое.

Во-первых, сам по себе анализ до полета возможных отказов позволяет выявить наименее надежные, а потому и более уязвимые элементы в бортовом и наземном оборудовании. Обнаружить и заранее принять соответствующие меры — либо для того, чтобы достичь необходимой надежности, либо для того, чтобы выработать определенный план действий, который позволит решить поставленную задачу, даже если отказ этот все- таки произойдет.

Во-вторых. Только в ходе тренировок на комплексном тренажере можно выявить новые сочетания взаимно влияющих друг на друга отказов, которые не могут быть рассмотрены конструкторами отдельных систем и узлов и проявляются только в комплексе да иногда еще при ошибочных действиях космонавтов или группы управления при выдаче команд на автоматику.

Как правило, после тщательного анализа каждой тренировки конструкторы, если возникала такая необходимость, вносили в свои системы соответствующие коррективы или же методисты дополняли полетную документацию новыми рекомендациями и наставлениями.

В-третьих, хорошо подготовленный на тренажерах к встрече с различными отказами и неожиданными ситуациями космонавт в реальном полете не будет терять времени на эмоции и поиски правильного решения. У него будет выработан соответствующий навык определения неисправностей и причин того или иного отказа. Методика такого поиска едина для всех случаев.

Отработка каждого участка полета обычно продолжается до тех пор, пока все не убеждаются в готовности космонавтов к уверенным, четким действиям в полете в любой ситуации.

Методически все наши тренировки строились так, чтобы космонавт в кабине тренажера постоянно ощущал себя находящимся на настоящем корабле, совершающим реальный полет.

Многие факторы в тренажере нельзя было воспроизвести — перегрузку, невесомость, вибрацию ракеты, встряски при включении маршевых двигателей… Однако тренирующиеся восполняли отсутствие ощущений своим воображением.

Докладывая методистам о показаниях приборов, о всех своих действиях и наблюдениях в тренажере, мы обязательно должны были докладывать и о тех ощущениях, которые в этот момент испытывали бы, находясь в реальном космическом полете. Поскольку все мы, кандидаты на очередной испытательный полет «Союза», еще ни разу в космосе не были и на своем опыте этих ощущении не испытали, то в этом деле нам на помощь приходили друзья-ветераны. Они так образно и ярко описывали свои космические одиссеи, что вообразить себя на их месте, как говорят футбольные комментаторы, «было делом техники». К тому же эти рассказы дополнялись тренировками на уже знакомых нам тренажерах-имитаторах: на центрифуге «прокручивали» нас в режиме перегрузок, испытываемых как в момент разгона ракеты, так и спуска с орбиты. На вибростенде нас трясли так же, как обычно трясет и при подъеме ракеты. В «бассейне невесомости» мы отрабатывали все «производственные и бытовые» операции — учились в условиях настоящей невесомости перемещаться внутри отсеков, работали с научными приборами, принимали пищу, пили воду и соки, учились устраиваться «на ночлег».

Мышечная тактильная память — явление реально существующее. И когда раздается команда «Пуск!» и ты явственно слышишь гул работающих двигателей, когда ты своим воображением пытаешься представить, как в этот момент перегрузки должны вдавливать тебя в кресло, когда ты постоянно докладываешь по радио о своем мнимом состоянии, тогда они, эти перегрузки, начинают ощущаться всеми пятьюстами мышцами твоего тела.

Мне всегда казалось, что космонавты ко всему прочему должны еще и обладать способностями актеров. Так же как актерам, нам приходится на тренировках вживаться в свою роль, входить в нее, чтобы искренне верить в то, что происходит на «сцене», то есть в тренажере. И тогда в реальном полете космонавту не приходится тратить лишнюю энергию на незнакомые эмоции, он точно знает, как и что должен делать в своем корабле, что будет испытывать в любой ситуации.

Медики свидетельствуют о том, что показатели жизнедеятельности организма космонавтов в момент тренировок немногим разнятся от данных, что поступают к ним от этих же космонавтов в момент их реальною полета…

Итак, наши тренировки продолжались. Интенсивность их с каждым днем нарастала. И для того, кто отправится в полет, и для нас — дублеров.

Но прямо скажу — быть дублером тяжелее.

Внешне все выглядит вроде бы просто — один готовится к полету, а еще один или двое дублеров подстраховывают первого на всякий случай — мало ли что может случиться с основным пилотом во время долгой подготовки к старту.

И основной пилот, и его дублеры тренируются вместе, по одной программе. Требования ко всем одинаковы — все должны быть отлично подготовленными к полету, космос не прощает мелочей, любой самый малый пробел в подготовке может обернуться бедой.

Все кандидаты на полет работают с максимальными нагрузками, дружно, вместе, плечом к плечу проходят через «огонь, воду и медные трубы» тренировок и испытаний, помогают друг другу преодолевать трудности, исправлять