Трудные дороги космоса - Владимир Александрович Шаталов

посоветоваться, просят перевести на понятный для Берегового язык их сообщения. Уже на третьем сеансе связи объем переданной на борт информации резко возрастает. Работа налаживается, и все довольны друг другом.

Полет проходил в сложной обстановке. Пилотируемый корабль, управляемый Георгием Тимофеевичем Береговым, несколько раз сближался с беспилотным «Союзом-2». После окончания этого эксперимента беспилотный корабль был спущен с орбиты и приземлился в расчетном районе, а полет Берегового продолжался еще трое суток.

В результате совместного полета космических кораблей «Союз-2» и «Союз-3» были решены важные задачи по отработке средств для автоматического поиска, сближения и стыковки кораблей, ручного управления новым кораблем при выполнении маневров, был подтвержден высокий уровень надежности бортовых систем и аппаратуры корабля.

Глава IV

Первая стыковка

Георгий Береговой в окружении медиков еще отдыхал на космодроме Байконур, а мы уже перебрались из Центра управления полетом в Звездный городок, чтобы включиться в тренировки, к которым давно приступили наши товарищи по будущему полету.

Нас с Борисом планировали назначить командирами следующих двух «Союзов». Я должен был лететь на «Союзе-4», а Борис на «Союзе-5» вместе с Алексеем Елисеевым и Евгением Хруновым.

Приступили к тренировкам и наши дублеры. Моим дублером был назначен Анатолий Филипченко, дублером Бориса Волынова — Георгий Шонин. Алексея Елисеева дублировал Валерий Кубасов, а Евгения Хрунова — Виктор Горбатко.

Наш будущий полет подразделялся на несколько этапов. На первом я должен был работать один и поэтому вначале тренировался в одиночку. На втором наши корабли «Союз-4» и «Союз-5» должны были сблизиться и состыковаться, осуществлялся переход космонавтов из одного корабля в другой, выполнялась большая программа совместной работы двух экипажей — на этом этапе мы тренировались вчетвером. Потом корабли должны были разойтись и поочередно совершить посадку на Землю. Здесь опять экипажи тренировались раздельно, но уже в иных составах.

Примерно по такой же схеме работали и дублеры. Но… как быть, если вдруг в одном из экипажей кто-нибудь заболеет и не сможет выйти на старт? Что же, снимать оба экипажа и заменять их дублерами? Решили поступить по-иному — организовали еще и перекрестные тренировки. Я тренировался с дублерами экипажа Волынова — с Шоннным, Кубасовым и Горбатко, а экипаж Волынова с моим дублером — Анатолием Филипченко.

Таким образом, в случае моей болезни основной экипаж не «выбывал из игры», и, наоборот, болезнь одного из членов экипажа Волынова оставляла мне возможность принять участие в полете и работать с дублирующим экипажем.

В первые дни много времени уходило не столько на освоение каких-либо технических приемов, сколько на «притирку» друг к другу. Восемь человек — восемь разных характеров. И все мы народ крепкий, волевой. У каждого свое мнение, свои приемы работы, свои привычки.

Не скрою — были среди нас противоречия, споры, и довольно острые. И между отдельными членами экипажа, и между экипажами. Объединяло нас всех поначалу только страстное, неуемное желание освоить новую технику, совершить космический полет, проверить новые приемы пилотирования космических кораблей. Все отлично понимали, что спорить можно на Земле, а в космосе для споров места не будет. В космосе от нас потребуются действия четкие, согласованные, дружные. Значит, нужно было находить общий язык, учиться понимать друг друга, уважать мнение товарищей, не заводить споров ради спора, ради удовлетворения интересов собственной персоны.

Все мы знали друг друга достаточно хорошо. Однако одно дело — общее знакомство, привычное человеческое общение, а другое — общение, взаимодействие в составе экипажа космического корабля.

Должно было пройти какое-то время, чтобы мы научились понимать друг друга, сработались, подружились и каждый бы стал доверять своим товарищам по экипажу так же, как самому себе.

За многие годы летной службы у меня так складывались обстоятельства, что я, как правило, работал в одиночку.

Я прекрасно чувствовал себя, пока отрабатывал ту часть программы, в которой действовал самостоятельно. Но когда подошла очередь включиться в тренировки группой, дело несколько усложнилось. Мне все время казалось, что товарищи действуют не так четко, как надо. Хотелось сделать замечание то одному, то другому, поправить их, выполнить работу самому.

Так примерно ведет себя шофер собственной машины, когда едет на ней в качестве пассажира. Он мысленно крутит руль, давит на педали, сидит в напряжении и все время порывается сделать замечание товарищу, сидящему за рулем.

Это, естественно, не нравилось ни Елисееву, ни Хрунову, ни тем более Волынову, которые были подготовлены ничуть не хуже меня. Они обижались, пытались возражать, я горячился и еще больше обострял обстановку. Мы уходили с тренировок раздосадованными, недовольными друг другом.

Но если есть желание сработаться, «притереться» друг к другу, любой конфликт можно разрешить мирными средствами. И в такой ситуации каждая стычка приносила нам не одни огорчения, но и немалый полезный опыт общения. Все чаще и чаще мы приходили к общему мнению, что любая ошибка, допущенная кем-либо во время тренировки, должна считаться общей ошибкой всего экипажа и держать ответ за нее должен весь наш маленький коллектив.

А сделав этот первый очень важный шаг к сближению, мы не могли не сделать и второго — договориться о том, чтобы все сложные операции проводить не в одиночку, а только под общим контролем, с подстраховкой друг друга. Выглядело это примерно так: предстоит проделать какую-то сложную операцию — все внимание экипажа сосредоточивается на том, кто за эту операцию отвечает. Он проделывает подготовительную работу, имитирует предстоящие действия и взглядом спрашивает у товарищей одобрения. Если все в порядке и одобрение получено, можно действовать смело, уверенно, ошибка исключена. А если и будет допущена, значит, чего-то недопонимает весь экипаж. Начинается совместный разбор, выяснение обстоятельств, консультации у методистов. И как только вопрос проясняется, операцию повторяем еще раз и два, а если нужно — и три-четыре раза.

Качество наших тренировок сразу заметно улучшилось, и методисты, переживавшие поначалу, что мы работаем медленно и не все у нас ладится, теперь только удивлялись, как быстро и слаженно мы отрабатывали этап за этапом.

Мы же все больше и больше обретали уверенность в конечном успехе нашего эксперимента в космосе, а главное, начали чувствовать какое-то влечение друг к другу, нам хотелось работать вместе еще и еще, мы считали часы, когда приходилось быть нам поврозь.

Мне очень нравились мои товарищи по экипажу. Сильные, мужественные люди, чем-то похожие друг на друга и в то же время такие разные! О Борисе Волынове я уже рассказывал читателям.

Алексей Елисеев — талантливый инженер, хороший, знающий специалист. Поначалу он показался мне нелюдимым,