Трудные дороги космоса - Владимир Александрович Шаталов

Вдруг будто что-то оборвалось. В корабле неожиданно как-то сразу наступила полная тишина. Не слышно шума работающих двигателей. Исчезли перегрузки. Полное впечатление, что корабль остановился… Я знаю, это отработали двигатели второй ступени. Сейчас начнется последний этап выведения корабля на орбиту — разгон его до первой космической скорости — почти восемь километров в секунду.

Умом я это понимаю, но все мои органы чувств сигналят в этот момент об остановке! Глаза даже в открытых иллюминаторах не могут обнаружить никакого движения, уши не слышат привычного уже шума работающих двигателей, мышцы не ощущают ни тряски, ни каких-либо других признаков движения. Полная тишина и неподвижность. Мне показалось, что пауза затянулась и корабль все «стоит» и «стоит» на месте.

Начинаю беспокоиться… и тут же четко улавливаю гул заработавших двигателей. С облегчением вздыхаю. На душе стало легко и радостно. Перегрузки вновь быстро нарастают. Картина складывалась очень похожей на ту, которую не раз приходилось испытывать на центрифуге. Те же провалы и медленное нарастание перегрузок, те же величины их при работе разных ступеней ракеты. Я с благодарностью вспомнил всех тех, кто так тщательно продумал методику тренировок. Пока мне все понятно, все знакомо, все уже пережито на Земле…

…Сейчас должны закончить свою работу двигатели третьей ступени. Включатся бортовые часы, «Глобус» начнет отсчет витков, загорятся транспаранты… Прошло всего девять минут, а мне кажется, что я нахожусь в полете уже не первые сутки. И все лечу и лечу… Так можно и до Луны долететь… И до Марса… А то и до ближайшей звезды… Почему же не загораются транспаранты?..

Наконец они ярко вспыхивают. Значит, все в порядке и корабль вышел на орбиту. Снова воцаряется тишина. Сердце мое вдруг срывается с места и куда-то летит из груди. Мне становится ужасно легко, кажется, что я всплываю со своего кресла и устремляюсь к потолку. Невольно хватаюсь руками за поручни… Это наступила невесомость. Не-ве-со-мость!

Я не могу сказать, что ощущения были для меня совершенно новыми и неожиданными. Я хорошо представлял себе невесомость по лекциям, из книг, по рассказам друзей, побывавших в космосе. Наконец, я не раз испытывал эту самую невесомость в нашей «летающей лаборатории».

Но невесомость «лабораторная» и настоящая, «космическая», — это, как говорят в Одессе, «две большие разницы».

Вот когда я позавидовал журналистам, их умению найти нужные и точные слова, образные сравнения, чтобы передать читателю точную картину увиденного и пережитого…

Сердце мое билось учащенно. Чувствовалась какая-то необыкновенная легкость не только в теле, но и… мыслях. Хотелось прыгать, петь, смеяться…

Однако заниматься самоанализом, а тем более пением некогда. Автоматика выдавала одну за другой команды на раскрытие панелей солнечных батарей, антенн радиосвязи, включение двигателей для стабилизации корабля, приведение всех систем в рабочее состояние.

Моя задача — очень тщательно и скрупулезно, по секундомеру контролировать прохождение этих команд и при необходимости быть готовым вмешаться, повторить с пульта пилота выдачу нужной, но пропущенной автоматикой команды, чтобы не нарушить гармонию работы всех систем. Я напряженно работал и ждал: вот сейчас произойдет что-то такое необычное, неожиданное, появится какая-нибудь вводная, как это обычно бывало при работе на комплексном тренажере. Трудно было поверить, что в реальном полете все может идти так гладко и спокойно.

Я поспешил доложить «Заре», что все системы корабля работают нормально.

Земля поздравила меня с выходом на орбиту, пожелала успешного продолжения космического полета.

Едва закончились наши переговоры, как корабль вышел из зоны радиовидимости пунктов связи и я был предоставлен самому себе.

Стал осторожно освобождаться от привязных ремней. Слегка оттолкнулся от кресла и… поплыл… Постарался подтянуться поближе к иллюминатору.

И тут наконец впервые увидел родную Землю из космоса. Она была почти сплошь покрыта облаками. Слегка размытой казалась линия горизонта. Над ней протянулась яркая голубоватая полоса. Оранжево-красное Солнце заходило за край Земли. Красноватыми струями, похожими на расплавленный металл, ослепительные полосы расходились от него в разные стороны. Картина была яркой, необыкновенно сочной, никогда раньше мною не виданной.

Подобрался еще ближе к иллюминатору и внезапно увидел рядом какое-то постороннее большое тело. НЛО? Неопознанный летающий объект? Но это была всего-навсего третья ступень ракеты, только что отделившаяся от корабля. Она летела совсем близко и медленно кувыркалась. Видны были болтающиеся провода, какие- то шнуры, темные сопла двигателей.

В лучах заходящего Солнца ракета выглядела весьма эффектно, и я пожалел, что нет под рукой кино- или фотоаппарата, чтобы запечатлеть эту сказочную картину на пленке.

Вдруг как-то сразу наступила полная темнота. Это корабль вошел в полосу тени Земли. В иллюминаторах передо мной «раскрылась бездна, звезд полна». Звезды в космосе были более яркими, колючими. Они не мигали, а светились ровным холодным светом.

Попытался разобраться в этом звездном крошеве и, к удивлению своему, скоро начал узнавать знакомые созвездия и отдельные звезды. Первым нашел Орион, неподалеку от него — Близнецов с Кастором и Поллуксом, дальше созвездие Тельца. В созвездии Большого Пса блестел Сириус — самая яркая звезда северного полушария Земли.

Но долго любоваться звездами не позволяла программа. За время прохождения кораблем полосы земной тени мне надлежало подготовиться к проведению первых динамических операций на орбите. А сразу после выхода на освещенную Солнцем сторону Земли я должен был включить систему ручного управления, сориентировать корабль на Солнце и перевести его в режим «закрутки» — то есть заставить вращаться волчком вокруг вертикальной оси.

Проигрывая в голове всю предстоящую операцию, я ждал, когда из-за Земли снова выглянет Солнце. Из полосы тени корабль вышел уже в южном полушарии. Прямой связи с нашими пунктами еще не было. Не скрою — я волновался в этот момент: как-то поведет себя в космосе настоящий корабль, будет ли он так же послушен моей воле, как был послушен комплексный тренажер на Земле?

Взялся за ручку управления. По теневому индикатору определил положение Солнца. Еще и еще раз прикинул в уме все, что должен сделать, чтобы развернуть корабль по кратчайшему направлению и при этом израсходовать минимум топлива. Слегка тронул правую ручку — корабль чутко среагировал на это движение. Еще несколько манипуляций ручками окончательно убедили в том, что корабль слушается меня еще лучше, чем тренажер. Система ручного управления космическим кораблем работала превосходно. Спасибо, большое спасибо ее создателям!

Теперь все остальное было делом техники. Маневр ориентации и «закрутки» на Солнце был отлично отработан мною на тренажере за сотни раз повторений и выполнялся почти автоматически.

В конце первого витка доложил