Трудные дороги космоса - Владимир Александрович Шаталов

ее совсем не ощущаю. Сравнительно медленно проплывают подо мной детали земной поверхности, ну прямо как под самолетом. Только горизонт намного шире, и я могу наблюдать гораздо большие участки земной поверхности. Например, целиком Черное море или остров Мадагаскар, всю Камчатку от основания и до мыса Лопатка или целый материк, такой, как Австралия, если его не закрывают облака.

Конечно, с орбиты спутника Земли, имеющей высоту 200–300 километров, нельзя увидеть целиком весь земной шар, но кривизна земной поверхности прослеживается довольно явственно, горизонт имеет форму заметно выпуклой дуги.

Время в корабле по-прежнему летело удивительно быстро. Занятый различными медицинскими и другими наблюдениями и экспериментами, я не заметил, как приблизился момент проведения еще одной, очень важной и сложной динамической операции — коррекции орбиты корабля, для того чтобы перевести его на орбиту «ожидания».

На Земле баллистики с помощью ЭВМ произвели необходимые расчеты, и ко мне на борт поступила информация, в какое время, в каком направлении и какой величины сообщить кораблю дополнительный импульс.

Задача была мне ясна, и я включил ручное управление, вывел корабль из состояния «закрутки» и сориентировал его «по-самолетному», то есть так, чтобы через специальный визир можно было видеть как бы набегающую на меня Землю. Очень важно было при этом выдержать максимальную точность ориентации корабля сразу по трем осям.

Ориентация «по бегу Земли», когда ее поверхность не закрыта облаками, не так уж сложна. Всегда можно найти заметные ориентиры и проследить по экрану визира их «бег». Но мне не повезло — поверхность Земли была плотно прикрыта завесой облаков, и пришлось повозиться довольно долго, прежде чем я убедился, что мой корабль развернут достаточно точно. И снова помог опыт работы на комплексном тренажере. Не зря, значит, инструкторы и методисты ставили перед нами сложные задачи!

На пятом витке в заданное время включил двигательную установку, и она, проработав положенное время, сообщила кораблю расчетное ускорение. И опять я по секундомеру следил за точностью прохождения команд.

После коррекции, работы трудной, требующей не столько физического, сколько эмоционального напряжения: все время волнуешься за исход тех или иных своих действий, — мне по программе полагается отдых.

Я включил приемник и начал вращать ручку настройки. Передавалось сообщение ТАСС «О запуске космического корабля «Союз-4» с космонавтом подполковником Шаталовым Владимиром Александровичем на борту». Я как-то даже не сообразил сразу, что эта передача посвящена мне. А сообразив, подумал, как многим обязан я тем людям, которые доверили мне этот полет, кто подготовил меня к полету.

С благодарностью вспомнил все коллективы, талантом и упорным трудом которых была создана столь совершенная техника, мысленно поблагодарил рабочих, техников, инженеров, которые сумели воплотить конструкторские замыслы в реальные машины, с уважением вспомнил тренеров, методистов, инструкторов, работников медицины, испытателей космодрома.

Какое же огромное счастье выпало мне — принимать непосредственное участие в одном из величайших свершений человечества — изучении и освоении космического пространства!

Вспомнил в этот момент своих родных и близких. Они уже знают о моем полете, волнуются, переживают за меня. Как трудно было им все эти годы, пока готовился я к старту, и, конечно, еще труднее им будет теперь, вплоть до того момента, пока в эфир не будет передано сообщение о благополучном завершении нашего эксперимента. Как жаль, что я не могу успокоить их, подбодрить, убедить, что все будет хорошо, все будет в порядке…

Передача последних известий закончилась. Из приемника полилась бодрая музыка. Заглянул в иллюминатор. За бортом ночь — орбита корабля вновь проходила по теневой стороне Земли. «Глобус» показывал, что я нахожусь где-то в районе Австралии.

Но что это? Вижу какие-то яркие всполохи света, как раз там, где должна быть Земля. Все черное пространство, насколько его может охватить глаз, ежесекундно пронзается десятками ярких вспышек, которые разливаются в разные стороны на огромной площади от горизонта до горизонта. Они возникают то тут, то там и скорее похожи на отблески стреляющих орудий или разрывы десятков атомных бомб, чем на молнии. Стало как-то неприятно и даже страшно, едва подумал об этом.

В мире тогда было неспокойно, полыхала война во Вьетнаме, никак не могли улечься страсти на Ближнем Востоке, газеты пестрели заголовками статей о гонке вооружений, западные журналисты запугивали мир сообщениями о созданных запасах атомного оружия, вполне достаточных, чтобы уничтожить все живое на Земле и даже саму Землю…

«Наверное, так и будет выглядеть третья мировая война, если она когда-либо начнется, — подумал я, всматриваясь в огневое зарево. — А кончиться она может тем, что наш цветущий мир превратится в такой же безжизненный и холодный, как Луна. Вот она заглядывает ко мне в иллюминатор — серая, пустая, вся в больших и мелких кратерах-воронках, без воздуха и воды».

Не знаю, куда завели бы меня столь мрачные размышления, но тут из радиоприемника донесся знакомый голос любимого мною артиста: Марк Бернес пел песню «С чего начинается Родина…».

«Нет, — подумал я, — не может быть и не будет на Земле войны. Есть силы, которые не позволят распоясаться агрессорам!»

Еще раз взглянул в иллюминатор, но, наверное, корабль уже пролетел полосу тропических гроз. Черное небо было усеяно звездами. Попытался поискать знакомые созвездия, но на небе южного полушария не так уж много было моих «знакомцев». Решил отложить наблюдения и, пока есть время, заняться собственными делами.

«Подплыл» к зеркальцу, что висело на одной из стен орбитального отсека, и… чуть не отшатнулся от него. На меня смотрело лицо совершенно незнакомого человека: расплывшееся, опухшее, с красными глазами. Неужели это я?

Надо сказать, что уже несколько часов я чувствовал себя не совсем хорошо: постоянно ощущал какую-то тяжесть в голове. Пока приходилось выполнять предусмотренные программой задания и эксперименты, пока был занят напряженной работой и интересными наблюдениями, я не очень-то обращал внимание на эти «мелочи». Но вот появилась свободная минута, и прилив крови к голове дал о себе знать. Хотелось поскорее избавиться от этого неприятного чувства. Но только как?

Перепробовал все средства, пытался найти такое положение, при котором боль хоть немного ослабела. Все было напрасно. Наконец попытался «встать вверх ногами» и повиснуть «вниз головой». Как ни странно, но именно это немножко помогло. Почему? Потом я понял причину. Корабль находился в режиме «закрутки», и в результате его вращения возникала очень небольшая центробежная сила. Она хоть и невелика, но достаточна для того, чтобы заставить кровь оттекать от головы к ногам. Не случайно, что все свободно плавающие по кабине предметы постепенно собираются у «потолка».

В дальнейшем в ходе полета я еще несколько