Трудные дороги космоса - Владимир Александрович Шаталов

Ребята сообщили, что они тоже видят меня.

Молодцы баллистики! Вот это точность! По их расчетам две пылинки в беспредельном космосе сумели найти друг друга!

А корабли между тем все сближались и сближались. Вот между нами уже менее километра, вот всего 500 метров, 300…

Подумалось, что сейчас можно было бы и состыковаться, это, вероятно, потребовало бы меньше расхода топлива. Вот он, корабль, рядом, стоит только взяться за ручки управления и… По самодеятельность исключается — по плану система автоматического сближения пока не приведена в рабочее состояние. Связи с Центром тоже нет. Да и скоро войдем в тень Земли…

Прижимаюсь к стеклу иллюминатора так, что мой нос превращается в лепешку: «Союз-5» выходит из поля зрения. Бросаюсь к противоположному иллюминатору, но в нем ничего не видно. «Союз-5» находится в «мертвой» зоне — он не просматривается из моего корабля. Мучительно долго тянется время. Мелькает мысль: «Так и столкнуться немудрено!» Но в этот момент вновь показался «Союз-5». Он проходил совсем близко от моего корабля — между нами было метров 70–80, не больше. Но мы уже расходились. В последних лучах заходящего солнца корабль был особенно красив — блестел, как большой изумруд. Четко просматривались все его антенны, кронштейны с приборами и световыми сигналами, а на солнечных батареях, казалось, можно различить каждый маленький блочок! Но волшебная картина быстро исчезла — корабли погрузились в земную тень. После яркого солнечного света я не сразу стал различать звезды на черном бархате неба. В темноте расхождение кораблей продолжалось. Мы зажгли бортовые огни и хорошо видели друг друга. В установленное время я включил автоматику сближения. Специальные приборы начали поиск. Они почти сразу же обнаружили «Союз-5». Дальность между кораблями составляла в тот момент около 3,5 километра.

Мы постоянно поддерживали связь друг с другом, следили за показаниями приборов, обменивались информацией. Я фиксировал развороты своего корабля, включение основной двигательной установки, контролировал параметры ее работы.

Снова расстояние между нашими кораблями стало сокращаться. Вот уже до «Союза-5» меньше километра, 800 метров… Напряжение растет. Дальность 300, 200, 150 метров!

Автоматика сделала свое дело.

Включаю систему ручного управления. Волнуюсь — еще бы, впервые в космосе должна произойти стыковка двух пилотируемых кораблей!

Почти автоматически действую ручками управления. Работают двигатели, в перископ ясно вижу, как на меня наползает «Союз-5». Все время переговариваемся по радио. Борис Волынов подтверждает — корабли сближаются с заданной скоростью. Расстояние — 100 метров, через двадцать секунд оно сократилось до 80, потом до 60 метров. Манипулирую ручками управления. Гашу боковые скорости. Несколько уменьшаю скорость сближения… Смотрю на «Глобус» — он показывает: мы находимся над Африкой. Связи с Центром управления пока нет. На табло цифры — расстояние между нами 40 метров. Визуально отмечаю то же самое. Уменьшаю скорость сближения до нуля — выполняю маневр «зависание». Корабли, мчась по орбите со скоростью 28 тысяч километров в час, по отношению друг к другу как бы «стоят» на месте.

До момента входа в зону прямой видимости Центра управления остается еще десять минут, и мы должны подождать со стыковкой. Земля хочет увидеть ее по телевидению.

Для экономии топлива прошу Бориса некоторое время маневрировать своим кораблем и удерживать корабли на одной оси. Успеваю в этот момент сделать несколько пометок в бортжурнале.

Наконец Земля выходит на связь.

«Заря» подтверждает, что видит нас на экранах телевизоров, и дает «добро» на причаливание и стыковку.

Включаю двигатели сближения и снова вижу, как на экране перископа начинает вырастать в своих размерах «Союз-5». Расстояние между кораблями 30 метров. Скорость сближения 0,3 метра в секунду. Борис подтверждает: расстояние — 30, скорость — 0,3. Проходит полминуты. Расстояние 20 метров, скорость сближения та же.

Еще полминуты — до «Союза-5» уже «рукой подать», всего 10 метров. Стараюсь совместить продольные оси наших кораблей, свести до нуля взаимные перемещения. Борис удерживает свой корабль от раскачивания и разворотов. Расстояние — 5 метров. «Союз-5» заполнил собою весь экран моего перископа. Глаза и какое-то внутреннее чувство каждое мгновение улавливают тенденцию кораблей к взаимному перемещению и развороту, мозг отдает команду, а руки четко передают эти короткие команды на ручки управления. Напряжение достигает апогея. Мой корабль осторожно подходит к кораблю «Союз-5» — «причаливает».

Все проделано точно. Чувствую, как штырь моего корабля ударяется о поверхность стыковочной воронки корабля Волынова, слышу скрежет металла о металл, как при сцепке вагонов на железной дороге. С большой радостью отмечаю, что почти сразу загорелись все транспаранты, свидетельствующие о касании и захвате. Попадание точное, почти в «яблочко»!

Начинается стягивание кораблей. Еще раз что-то щелкает за бортом, и на табло загорается транспарант: «Есть стыковка». Корабли крепко-накрепко соединились в единую систему и образовали первую в мире экспериментальную пилотируемую космическую станцию.

Произошло соединение всех электроразъемов, включилась внутренняя радиотелефонная сеть.

Облегченно вздыхаю и во весь голос радостно кричу ребятам: «Добро пожаловать, «Байкалы»!» «Байкалы» — это позывной экипаж Бориса Волынова. В ответ слышу какие-то радостные бессвязные возгласы в три голоса. Перебивая друг друга, экипаж «Союза-5» бурно выражает свой восторг по поводу успешного выполнения первой части нашего эксперимента.

Земля поздравляет нас с благополучной стыковкой и желает продолжения в том же духе.

Во время стыковки основная нагрузка, естественно, падала на командиров кораблей. Мы с Борисом исполняли свою партию, как говорится, «в четыре руки», а бортинженер и инженер-исследователь нам только «подыгрывали».

Теперь же, после стыковки, роли менялись…

Я запросил экипаж «Союза-5» о готовности к началу новой операции по переходу космонавтов из корабля в корабль. И тут оказалось, что ребята все еще никак не могут успокоиться после успешной стыковки. Вот и Земля напоминает им, чтобы они поменьше предавались эмоциям и занялись бы «полезным» делом. Волынов дает команду Елисееву и Хрунову перейти в орбитальный отсек и приступить к надеванию скафандров.

Представляю, как трудно сейчас ребятам. В невесомости скафандры и все снаряжение свободно плавают по отсеку, и надо обладать искусством акробата, чтобы ловко, улучив момент, «вплыть» в оболочку скафандра. Но еще труднее им будет в момент шнуровки. Эта операция требует значительных физических усилий, причем одновременно должны быть заняты работой обе руки. В невесомости нет надежной опоры, и нужно ухитриться очень прочно зафиксироваться ногами.

Хрунов в своей книге потом напишет: «Надевая скафандры, мы так увлеклись этой работой, что совсем забыли, что находимся в полете, а не на тренировке