Трудные дороги космоса - Владимир Александрович Шаталов

Объявляется часовая готовность… Все идет по плану, я строго придерживаюсь порядка, зафиксированного в бортжурнале…

Объявляется получасовая готовность…

Продолжаю проверять системы, переговариваюсь изредка с Анатолием. Проверка закончена, в резерве остается еще несколько минут.

— Дать тебе музыку на борт? — спрашивает Анатолий.

— Не надо, — отказываюсь я. Хочется просто помолчать, подумать.

Тишина. Мне все происходящее сейчас кажется сном. Или нет, не сном. Обычной тренировкой: такое бывало уже много и много раз. Скоро тренировка кончится, я выйду из кабины тренажера, получу замечания и задание на следующий день…

…Но нет, это не тренировка. Я в настоящем космическом корабле. Он живет, подрагивают стены, что-то шумит внутри его, постукивает, шипит — такое не бывает в тренажере…

Объявляется пятнадцатиминутная готовность…

В голове звучит знакомая мелодия:

Давайте-ка, ребята, присядем перед стартом,

У нас еще в запасе четырнадцать минут.

— «Амур», я — «Заря», — врывается в песню чей-то голос. — Слушай меня внимательно и спокойно. Старт отменяется, переносится на завтра. Сейчас к тебе поднимутся инженеры и помогут выйти из корабля. Пока затянись ремнями потуже. Все будет в порядке. Не волнуйся, полетишь завтра…

Это сообщение мгновенно погасило мое лирическое настроение. Я как будто вернулся с небес на землю. Шесть лет я готовился к старту. Мечтал, работал, тренировался, и все, оказывается, напрасно…

«Почему напрасно? — перебиваю я сам себя. — Сказано — полетишь завтра. Значит, полечу, и ничего страшного нет, небольшая задержка, и все…

Все… А может быть, вообще все… Конец… И космоса мне не видать…»

Мысли мои путались. И все же я взял себя в руки: «Держись! Нельзя раскисать».

Сколько так прошло времени — не могу сказать.

Наконец за бортом послышался какой-то стук, скрежет, я почувствовал, как открыли люк орбитального отсека, потом спускаемого аппарата.

Мне показалось, что пришедшие ко мне специалисты расстроены больше меня самого, как будто это по их вине задержался мой старт.

— Не беспокойся, ничего страшного не произошло, — сказал тот, кто первым оказался рядом со мной, — засомневались в показаниях одного приборчика. Сейчас его еще раз проверят, если нужно — заменят. Ну а завтра в это же время полетишь… Обязательно полетишь…

— Все правильно, так и должно быть, — отшутился я, — кто же улетает в космос в понедельник, это трудный день…

Все рассмеялись, и обстановка разрядилась. Специалисты вздохнули с облегчением.

Вероятность задержки старта и переноса его на последующие дни предусматривается заранее и учитывается при подготовке исходных данных. Так поступаем и мы и американцы. Обычно намечается сразу несколько «стартовых окон» — то есть отрезков времени, в которые наиболее целесообразен старт, для того чтобы экипаж корабля мог выполнить программу в оптимальных условиях…

Итак, значит, завтра…

Ужасно медленно лифт спускает меня на землю. Раскрывается дверца, и меня встречают председатель Государственной комиссии и руководители полета. Мне показалось, что расстроены они гораздо больше моего. И я, стараясь рассеять напряжение, шутливо докладываю:

— Побил рекорд точности. Приземлился там, откуда хотел взлететь.

Шутку приняли. Руководители, выслушав мой официальный доклад, заверили, что завтра старт состоится обязательно и все пойдет по плану.

В гостинице меня встретили расстроенные друзья.

Понимая их настроение, мне хотелось успокоить их всех, убедить в том, что ничего непоправимого не произошло и не стоит огорчаться. Старт состоится завтра, и состоится непременно.

К нам в комнату под разными предлогами заходили медики. Только много позже я сообразил — проверяли, как я переношу отмену старта, не сказалось ли это на моей психике. Но все было в порядке. Наверное, потому, что мне приходилось больше играть роль успокаивающего. Если бы я все время сам думал о своем состоянии, наверное, назавтра в космос отправился бы мой дублер.

И вторую ночь перед стартом я проспал спокойно, без сновидений. Утром 14 января все повторилось сначала. Но теперь все процедуры и церемонии были мне уже знакомы на практике, и я чувствовал себя еще более уверенно.

На этот раз старательно почистил полетный костюм и вместо унтов надел ботинки.

Точно в установленное время занял место в кабине спускаемого аппарата. Проверил укладку оборудования, работу всех систем корабля.

Когда объявили пятнадцатиминутную готовность, сердце мое учащенно забилось — наступил критический момент, как и накануне: полечу или опять отменят старт?

На связи руководитель полетом.

— Как настроение, «Амур»?

— Нормально, — отвечаю, а сам думаю: что же он еще мне скажет?

По разговор продолжается спокойно:

— У нас все в порядке. Все нормально. Желаю счастливого пути и мягкой посадки!

Благодарю за пожелание, обещая оправдать доверие и выполнить задание как можно лучше…

Объявляется пятиминутная готовность.

Начинаю успокаиваться.

Ключ на старт!

Ведется последний отсчет секунд.

10, 9, 8, 7, 6, 5, 4, 3, 2, 1… Зажигание!

Слышу все нарастающий рев двигателей, ракета дрожит мелкой дрожью, рвется в космос. Наконец почувствовал, как она стронулась с места и начала подъем.

Наступило то самое мгновение, которого я ждал так долго.

«Поезд тронулся, — подумал я. — Поехали!»

Наверное, старт у всех вызывает одинаковые мысли, одинаковые эмоции.

Поначалу мне показалось, что ракета поднимается медленно. Перегрузок совсем не чувствовалось, и все происходящее напоминало очередные тренировки на комплексном тренажере в Звездном городке. Однако явственно ощущаю нечто непривычное для обычных тренировок — моя ракета дрожит, как нетерпеливый норовистый конь. Она, покачиваясь из стороны в сторону, рывками стремительно рвется вверх. Слышу натужный грохот работающих в полную мощь двигателей. Чувствую, ощущаю: ракета живет, она несет мой корабль к небесам… Мой космический полет начался!

Скорость движения нарастает. И вот уже перегрузки заметно вдавливают меня в кресло. Докладываю на Землю о показаниях приборов, о работе систем корабля, о своем самочувствии, об ощущениях. Все в норме, все в порядке, все знакомо по тренировкам в Звездном, все идет так, как было предусмотрено программой…

Слышу, как выключились отработавшие свое двигатели первой ступени. Как отделились они от ракеты-носителя. Двигатели второй ступени продолжают работу, и облегченная ракета набирает скорость.

Прошло еще какое-то время. Сбрасывается головной обтекатель, и в иллюминаторы, в спускаемый аппарат корабля врывается поток солнечного света. Очень хочется посмотреть «в окно» — что делается там, за бортом? Но для этого у меня нет ни времени, ни возможностей — я крепко привязан к своему креслу, а между ним и иллюминаторами справа и слева расположились еще по одному креслу. Пока они пустуют, их привязные ремни подтянуты, чтобы не мешали мне во время работы. Кресла ждут гостей, вернее, своих хозяев…

Земля передает — полет проходит