Трудные дороги космоса - Владимир Александрович Шаталов

полосы, акватория Черного моря, горные районы. На место тренировки вертолет доставляет спускаемый аппарат космического корабля со всем тем, что по штатной программе должно быть возвращено на Землю, и экипаж, одетый в полетные костюмы. Место выбирается вдали от населенных пунктов, чтобы космонавты чувствовали себя ближе к реальным условиям вынужденной посадки корабля. Пользоваться экипаж мог только самим кораблем, его парашютом и предметами НАЗа — неприкосновенного аварийного запаса, который по штатной комплектации положено иметь на каждом корабле. В НАЗ входят запас продовольствия и воды, некоторые необходимые предметы — карманный фонарик, нож-мачете, рыболовные крючки, пистолет с патронами, сигнальные ракеты, то есть почти все то, что имелось в сундучке у Робинзона, когда он попал на необитаемый остров, плюс к этому еще и небольшая радиостанция.

От космонавтов во время тренировок требовалось умение в любых условиях оборудовать убежище из подручных средств (на случай непогоды и длительного ожидания), суметь развести костер и добыть себе какое-нибудь пропитание…

Зимой мы строили дома из снега. Рыбалка почти исключалась, а охота не приносила ожидаемых результатов — приходилось пользоваться исключительно продуктами НАЗа. Летом прожить в лесу несколько дней было проще, но, как правило, летом проводились тренировки в пустынной местности. Суметь укрыться от изнуряющей жары, сохранить воду — дело, оказывается, совсем непростое.

Весной и осенью самой большой неприятностью была распутица и частые дожди, ночные заморозки. Но мы и в такой обстановке научились неплохо устраиваться.

Особую сложность представляли тренировки при посадке на воду. Надо было научиться быстро покидать «космический дом» на плаву, предварительно надев гидрокостюмы. Когда в спускаемом аппарате ты один — это не так уж сложно. Но обычно нас было двое или трое. Тогда приходилось трудновато. Мы отрабатывали порядок одевания, взаимопомощь, страховку. Малейшая торопливость и неосторожность могли и приводили к проколу гидрокомбинезона, и тогда в него проникала вода. Продержаться на плаву было невозможно, намокало белье, пропадала плавучесть…

Все допущенные промахи и ошибки в этих жестких условиях запоминаются особенно хорошо и заставляют понять, что ждет тебя в случае вынужденной посадки. Каждая тренировка учила нас действовать четко, осмотрительно, со знанием дела.

При подготовке к тренировкам на «выживаемость» мы много читали охотничьей, приключенческой и специальной литературы о рыбной ловле, съедобных травах и повадках животных, о постройке шалашей и разных убежищ, способах разведения костра.

Поначалу многим из нас хотелось превратить эти тренировки в подобие «пикников» или в обычный воскресный отдых на природе. Но методисты были дальновидны и тщательно выбирали время и место тренировок, так, чтобы исключить подобные настроения, избежать условностей, заставить почувствовать реальные трудности, а главное, научить успешно их преодолевать.

Жизнь не один раз подтверждала целесообразность и полезность подобных тренировок. Я еще расскажу о случаях, когда экипажам приходилось туго, и они успешно справлялись с трудностями только потому, что были готовы к ним.

Пока в Центре шли обычные занятия по программе общей подготовки космонавтов, на предприятиях, где создавались космические корабли, заканчивалась работа над трехместным «Восходом».

Первый полет на этом корабле должен был послужить проверкой и испытанием не только самого корабля, но и коллектива космонавтов: сможет ли слаженно работать в необычных условиях космического полета не один человек, а целая группа, состоящая из специалистов совершенно разных областей человеческой деятельности?

Казалось бы, и так все ясно: если может летать в космосе один человек, почему же не сможет полететь и группа? На Земле ведь человек привык трудиться в коллективе. Однако проблема эта не так проста, как может показаться на первый взгляд.

Одно дело, когда человек находится в привычных условиях на Земле, и совсем другое, когда он находится в условиях экстремальных — в среде малоизученной и таинственной, где каждое мгновение его подстерегают неожиданности и опасности. Как в таких условиях поведет себя коллектив разных по характеру, роду деятельности, по своим интересам людей? Как станут они действовать, особенно в условиях возникшей нештатной ситуации, когда нужны необыкновенная согласованность и взаимопонимание, когда на рассуждения нет времени и нужно принимать мгновенно порой единственно правильное решение, от которого будет зависеть не только судьба уникального эксперимента, но и благополучный исход всего полета…

Конечно, медики и психологи заранее разработали рекомендации по формированию экипажей для космических полетов, составили подробные инструкции по их подготовке и взаимодействию. Однако окончательно все это предстояло проверить на практике в реальном космическом полете.

Государственная комиссия назвала кандидатов на первый испытательный полет «Восхода». Командиром его назначался Владимир Михайлович Комаров, инженером-испытателем — Константин Петрович Феоктистов, врачом-испытателем — Борис Борисович Егоров. Впервые в космическом полете должны были принять участие ученые-специалисты — кандидат технических наук и медик.

Осенью 1964 года, незадолго до старта «Восхода», проводился контрольный запуск его беспилотного собрата.

Нас пригласили на космодром. И мы отправились на Байконур, в этот известный теперь всему миру космический порт страны.

Наш самолет приземлился на аэродроме в казахстанской степи. Было жарко, душно, ослепительно сияло солнце. Оно безжалостно выжгло всю зелень, и потому степь выглядела, бурой, неприветливой…

Автобус отвез нас с аэродрома в городок, который вырос неподалеку от космодрома. Остановились в маленькой гостинице, предназначенной для космонавтов. В то время в ней не было тех удобств, которые есть сейчас, но и тогда она было достаточно уютной, прохладной, с небольшим спортивным залом и теннисной площадкой на зеленом участке, защищенном от жгучих лучей солнца кронами молодых карагачей.

Однако долго прохлаждаться нам не пришлось — умылись, переоделись и снова в автобус. Он ждал нас, чтобы отвезти на стартовую площадку.

Знакомил нас со стартовым комплексом Юрий Алексеевич Гагарин.

Я не переставал удивляться этому человеку. И прежде всего его умению общаться с людьми. Куда бы мы ни пошли, Юрий везде находил знакомых, которых знал лично, по именам. Он знал, где они работают, чем занимаются, интересовался их родными и близкими… Юрий одинаково непринужденно и легко вел разговор с конструктором и рабочим, с ученым и инженером. О любом сооружении на стартовой площадке рассказывал со знанием дела, и чувствовалось, что Юрий здесь не случайный человек, не гость — хозяин!

Мы осмотрели огромный монтажно-испытательный корпус, или, как его сокращенно все называли, МИК, где перед стартом монтировались и испытывались космические системы ракеты-носителя и корабля.

Пешком из МИКа дошли до старта, где стояла окруженная ажурными фермами красавица ракета с аналогом «Восхода» — беспилотным кораблем на вершине.

Мы долго любовались удивительным созданием рук человеческих. Возле ракеты и окружающих ее ферм, словно муравьи, сновали люди — каждый был занят своим делом — шли последние предстартовые приготовления.

Потом Юрий