Порука - Иосиф Бенефатьевич Левицкий

— Слесарь я, тетя, на мехзаводе… — сбивчиво говорила Лена. — Отпуск мне дали, взяла я да и поехала сюда, маму проведать… Расскажите, тетечка, о ней, какая она была?　

— Точь-в-точь, как ты… Волосы, правда, темнее у нее были…　

Варвара Ивановна рассказывала долго, то и дело поглядывая на Лену добрыми глазами. Порою ей казалось, что перед ней Маша, сестра, и тогда слезы сами катились из глаз… Много пережито, еще больше выстрадано. И как награда за все — эта голубоглазая девушка, тихая и покорная. Теперь она останется навсегда с ними, пойдет учиться в институт, а там и замуж…　

Лена молчала, она не хотела вот так сразу развеять мечты своей тетки. Ей и самой в эти минуты представлялось, что она ниоткуда не убегала и прокурор ее не ищет…　

— Кто мой отец? — спохватилась вдруг Лена, краснея от того, что впервые подумала об отце.　

— Я не видела его, — тихо ответила Варвара Ивановна. — Но твоя мать говорила, что он был танкистом и погиб под Ленинградом, в бою…　

Спать Варвара Ивановна уложила ее рядом с собой, и от непривычного соседства Лена поминутно просыпалась, боясь как-нибудь не побеспокоить крепко спящую женщину.　

Под утро стало совсем плохо: все тело ломило, суставы ног и рук выкручивало, а голова раскалывалась на части от боли. Лена понимала, что заболела, но не собиралась никого беспокоить. «Наоборот, нужно скрыть болезнь, — лихорадочно думала она. — Как только на улице рассветет, оденусь и уйду…» Мысли путались, прерывались. Начинался бред.　

— Лена, дочка! Что с тобой? — услышала она полос Варвары Ивановны.　

— Ничего, тетя, мне не так уж плохо, — слабо пролепетала девушка, — Вот только рассветет и я пойду…　

Варвара Ивановна забеспокоилась, положила руку на голову Лены.　

— У тебя жар.　

Вскоре Лену осмотрел участковый врач, невестка Варвары Ивановны, и поставила диагноз: грипп. У диван-кровати появился столик, а на нем — лекарства. Лена протестовала, говорила, что не может оставаться в доме, ибо болезнь опасна для Славика, и просила отвезти ее в больницу.　

— Будет выдумывать-то, — строго остановила девушку Варвара Ивановна. — Выпей лекарства и попытайся уснуть.　

Когда она проснулась, в комнате было очень светло от ослепительного белого свежего снега, укрывшего за ночь плотным слоем крыши и землю. Голова болела по-прежнему, и крутило руки, но Лена сказала Варваре Ивановне, что ей легче.　

— Вот полежу денек, а завтра встану, и домой, — добавила она, — погостила немного, и хватит…　

— Болезнь эта не шуточная, и ее вылежать надо неделю, а то и больше. Вон у нашего соседа, который при гриппе-то работал, осложнение на мозг дало, чуть не умер…　

— Уж лучше умереть…　

— Не говори глупостей.　

— Ах, тетя, ничего вы не знаете, — воскликнула Лена и тихо заплакала, — я совсем запуталась…　

— О чем это ты все толкуешь?　

— Прокурор меня ищет…　

— Бредит, определенно бредит, — подхватилась Варвара Ивановна и поспешила на кухню.　

Она вернулась с мокрой тряпкой и положила ее на лоб девушке.　

— Вы только позвоните в милицию, — не унималась Лена. — И за мной сразу же придут… Вот послушайте…　

— Потом, когда поправишься, все и расскажешь.　

— Разрешите мне, я хочу сейчас… Выслушайте меня! И мне будет легче! Уверяю вас!

— Ну, хорошо, хорошо, голуба, — согласилась Варвара Ивановна и, присев около больной, стала гладить ее золотые волосы.　

Говорила Лена тихо, почти шепотом. Склоняясь над больной, Варвара Ивановна ощущала ее горячее дыхание и видела тот особенный блеск, который бывает: в глазах раскаивающегося человека: безграничное доверие и полная откровенность…　

Она не хотела верить рассказу племянницы. Но и не верить было нельзя: арест, следствие, приговор, — такое не придумаешь…　

— Но как тебя-то оправдали? — удивилась Варвара Ивановна.　

— Меня оправдали потому, что адвокат Алексей Алексеевич…　

— Да ну его, адвоката этого, — перебила Варвара Ивановна.　

— Не говорите так. Алексей Алексеевич очень хороший человек, но я не послушала его…　

Варвара Ивановна встревожилась, хотя вида не подала.　

— Как же дальше думаешь быть-то, дочка? — спросила она.　

— Чуть легче станет, пойду в милицию, и пусть сажают…　

— Сажать-то тебя не за что. Спи.　

4

Лена болела долго — грипп дал осложнение. Однако все осталось позади, и можно было распрощаться с теткой, но Варвара Ивановна почему-то тянула, удерживая, говорила:　

— Лица-то на тебе нет после болезни, а ты ехать… Надо окрепнуть как следует.　

Лена подолгу смотрела в зеркало: нездоровая синева пробивалась под глазами, побледневшие щеки, заострившийся не в меру нос. «Бр-р… Противная, — шептала про себя девушка, — после «закрытки» и то была лучше…». Днем она выходила на прогулку, иногда одна, а чаще с Варварой Ивановной. Они прохаживались по заснеженным улицам, проспектам, пустынным и холодным скверам. Больше говорила Варвара Ивановна, знавшая здесь каждый дом, Лена любовалась дворцами, облицованными гранитом, с восхищением смотрела на простые с виду дома, в которых жили великие люди, о них она слышала еще в школе. У Смольного они стояли долго, и Лена не могла оторвать взгляда от белых колонн, горделиво вырастающих из заснеженного сквера.　

Прогулки приносили много радости, но и страха доставляли не меньше. Хотя Лена и надеялась, что ее звонок в милицию помог изобличить валютчиков, но, бывая на людных улицах, она все равно с тревогой вглядывалась во встречные лица, особенно пугали зеленые шляпы и полные рыжие мужчины. Вдруг ее узнают или, еще хуже — тайно выследят, и тогда вряд ли она отделается так легко, как в первый раз в гостинице…　

Лена понимала, что надо как можно быстрее покончить со своим неопределенным положением. Она соскучилась по заводу, по ребятам, и теперь ей уже не казалось таким страшным открыться перед ними до конца. Пусть они осудят ее, пусть потребуют какого угодно наказания, она со всем согласна… Жить дальше у Варвары Ивановны становилось невмоготу, и Лена готовилась к серьезному объяснению с ней. Однако непредвиденный случай ускорил ход событий.　

В один из дней в квартиру пришел участковый уполномоченный, молоденький лейтенант с розовыми щеками.　

Лена сидела на диван-кровати, поджав под себя ноги, и читала вслух книгу, а Варвара Ивановна что-то штопала. Увидев милиционера, Лена вся выпрямилась, прижав к груди книгу. «За мной», — мелькнуло в ее сознании, и она медленно опустила на пол босые ноги, не попадая ими в тапочки.　

— Что пожаловал к нам, Паша? — спросила Варвара Ивановна, перестав штопать.　

— Да вот насчет гражданочки этой, — кивнул он в сторону Лены.　

— У тебя к ней дело какое-нибудь есть?　

— Прописочку надо бы оформить, Варвара Ивановна…　

— Правильно говоришь, надо бы.　

— Вот я и пришел напомнить об