Единственная для дикого - Аня Истомина

— Ну, как тебе девочки? — усмехается Егор, когда мы, утопая по середину голени, направляемся к моему дому.

— А ты знаешь толк в подъёбках, — с улыбкой отвечаю ему.

— Они классные, — вздыхает друг, стряхивая снег со своего квадроцикла.

— Расскажешь, почему они здесь? — прошу его. — А то сами они что-то не очень рвутся откровенничать.

— Да что там рассказывать? Лидию Николаевну обманул родной сын и проиграл квартиру бандитам, а она осталась ни с чем. У Маши родители-алкоголики, которых уже давно нужно было лишить родительских прав, да никому это нафиг не надо.

— Маша — это молодая мать с красными волосами? — уточняю.

— Это её брат, а не сын, — вздыхает Егор.

Качаю головой.

— У Леночки гражданский муж погиб, а его родственники оставили её и дочь ни с чем, разве что с кредитами. Милана сбежала с детьми от мужа, который их бил.

— А что, в полицию не обращался никто? — хмурюсь.

— А то ты не знаешь, как это работает! — закатывает глаза Егор.

— Понятно, — хмуро усмехаюсь, и мы какое-то время молчим, пока он заводит мотор, чтобы прогреть двигатель.

— А Анжела? — интересуюсь.

Друг лишь коротко усмехается, качая головой.

— Любовница твоя что ли? — напрягаюсь.

— Ты что, сдурел? — возмущённо смотрит на меня Егор.

— Ну, просто она не похожа на нуждающуюся в помощи, — развожу руками.

— Я не хотел её брать по этой же причине, — вздыхает друг, помолчав. — У неё есть жильё в деревне в другой области. Но Рита, добрая душа, сказала, что у нас всё равно есть пустые дома, и почему бы не помочь человеку, который приехал откуда-то из глубинки и не смог реализоваться в Москве.

— Главное, потом чтобы она вашего культработника у тебя в трусах не обнаружила из-за доброты своей.

— Да что ты такое говоришь-то? — хмурится Егор.

— Это недоверие женскому полу из личного опыта, — усмехаюсь, вспоминаю Машку с работы. — В тебе я не сомневаюсь.

— Слушай, ну я же не дурак, — улыбается Егор. — Приедешь к нам на ужин?

— Нет, надо вещи разобрать. Лучше вы ко мне вечером приезжайте на плов, я мангал привёз и казан.

— Договорились, а завтра нужно будет дорогу почистить, — тянет мне друг руку. — Поможешь?

— Конечно, — крепко пожимаю его ладонь на прощание.

Неожиданное мельтешение чего-то яркого в районе фермы заставляет нас обоих одновременно посмотреть в сторону выезда из деревни.

Сквозь пелену снега едва видно фары, но, судя по тому, как свет от них дёргается туда-сюда, машина несётся по заснеженной дороге, опасно виляя по колее и то и дело норовя вылететь в глубокий кювет.

— Да ладно? — удивлённо выдыхаю, вглядываясь и не веря своим глазам, когда она подъезжает ближе, потому что машину Василисы я узнаю из тысячи.

20. Впечатление

— Господи, боже мой! Господи, боже мой! — взвизгиваю каждый раз, когда машину бросает то в одну сторону, то в другую, но лишь крепче держусь за руль и не сбавляю газ.

Прежде, чем подарить мне букашку, Диков учил меня водить на своём сарае. Так вот, я отчётливо помню, что, чтобы не увязнуть в глубокой колее, нужно поддать газку и не останавливаться, иначе машина сядет брюхом и, в лучшем случае потребуется лопата, которую я вытащила перед сервисом и забыла положить обратно, а в худшем — трактор.

За два года вождения я уже несколько раз застревала в сугробах и меня вытягивали неравнодушные мужчины, а один раз даже пришлось звать на помощь ребят с работы на пожарной машине. Что самое смешное, Серёжа об этих случаях не знает и очень гордится тем, что я отлично вожу.

Не знаю почему, но мне было стыдно дергать его по таким пустякам и рассказывать о своей криворукости, поэтому я сама исправляла свои косяки. Но, тогда я застревала в людном городе, а тут — дикая глушь и до деревни идти несколько километров. Надеяться не на кого.

Снег метёт так, будто решил выдать норму не то, что месяца, а целой зимы, — дворники едва справляются. Представляю, сколько у наших ребят будет работы в такую погоду!

Заметив справа какой-то огромный ангар, немного успокаиваюсь в надежде, что уж там, случись чего, должны быть люди.

Спустя пару минут, сквозь плотную пелену снега замечаю впереди тёмные пятна крыш, а подъехав ещё ближе едва не притормаживаю, потому что замечаю людей. Сердце делает кульбит и подпрыгивает к горлу, когда я узнаю Серёжу и Егора, его друга.

С Егором мы виделись всего несколько раз за пять лет брака с Диковым. Мне было удивительно узнать, что он живет в заброшенной деревне и почти ни с кем не общается. И я искренне обрадовалась, когда Серёжа мне рассказал, что он женился. Вот интересно как бывает: не искал человек счастья, оно само его нашло, сколько бы он ни прятался. А мы вот старались его удержать, да ни к чему хорошему это в итоге не привело.

— Мамочки! — вскрикиваю, вильнув в очередной раз уже буквально перед самым въездом в деревню и, побоявшись, что не впишусь и бортану машину Дикого, торможу, съезжая немного в сторону с дороги. Буквально чувствую, как машина вязнет в снегу.

Пару секунд смотрю перед собой и пытаюсь унять бешеный пульс и дрожь в руках. Приходится взять себя в руки, потому что Серёжа и Егор тут же направляются в мою сторону с озабоченными лицами.

— Привет, — открыв дверь, выбираюсь из машины в глубокий пушистый сугроб.

Снег тут же насыпается в широкое голенище моих модных зимних кед, обжигая кожу щиколоток. Стараюсь вести себя беззаботно, но чувствую, как ноги тоже дрожат и едва не подкашиваются. С ужасом представляю, что мне еще придётся ехать обратно.

— Вася, ты рехнулась? — смотрит на меня Серёжа с нескрываемым раздражением и даже испугом.

Кажется, своим появлением я смогла произвести впечатление, что не может не радовать.

— Трубки надо брать, — холодно усмехаюсь, бросив на него быстрый взгляд, и перевожу его на Егора.

— Привет, Василиса, — мягко усмехается он. — Да ты можешь давать мастер-класс по езде по бездорожью. Тут не каждый внедорожник бы проехал.

— Спасибо, — усмехаюсь, облегчённо выдохнув. — Как дела?

— Да вот, как видишь, — Егор, улыбнувшись, обводит рукой деревню, — масштабируемся.

— Мне Серёжа рассказывал. Это очень здорово, — киваю, глядя на два ряда новеньких домиков.

— Ты к нам погостить или проездом? Могу ещё один домик затопить, — подмигивает Егор, и я тут же смущаюсь, понимая, что он в курсе нашего