Единственная для дикого - Аня Истомина

— Нет, — упрямо мотаю головой. — Я всё-таки попробую откопаться.

Дикий, всхрапнув от раздражения, закатывает глаза. Кажется, они у него скоро там и останутся. Хочется сказать ему что-нибудь язвительное.

— Что там интересного увидел? — фыркаю, не удержавшись.

— Остатки мозга, который ты мне выклевала, — тут же парирует он, а я едва сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. Соревнование по закатыванию глаз какое-то!

— Василиса, холодно, ты уже, наверное, промокла вся, — кивает Егор на мои ноги, перебивая нас и принимая на себя роль мудрого арбитра. — Не хватало воспаление лёгких заработать. А пойдём, я тебя сначала с Ритой познакомлю, чаю попьём, погреешься, а потом попробуем откопаться?

Вздохнув, понимаю, что выбор у меня всё равно небольшой, поэтому киваю. Тем более, что ноги на самом деле уже просто окоченели.

— Серёж, подкинешь Василису? — оборачивается Егор к Дикову, а тот растерянно смотрит на него, хлопая своими ресничищами.

Меня природа наделила короткими светлыми ресницами, поэтому я всегда представляла себе нашего ребёнка с его выразительными глазами.

— Я же планировал плов делать, — удивляется он.

— Ну, у меня сделаем, — пожимает Егор плечами. — Просто я думаю, что Василисе не стоит трястись на квадроцикле в таком положении.

Морда Серёжи мрачнеет и теперь уже не выглядит такой довольной как раньше, когда он сообщал о забытых документах.

— В каком? — уточняю у Егора, тоже не торопясь соглашаться на покатушки с почти бывшим мужем.

— Ну, как же? — растерянно смотрит он на меня. — Ты же беременная. Мне кажется, беременным надо быть поосторожнее.

— А, ну да, — кисло улыбнувшись, киваю. Всё время забываю о своей «беременности».

Уже и это растрепал мой суженый.

— Я не поеду, — шумно выдохнув, неожиданно отказывается Диков, хмуро глядя на друга. — Если хочешь, можешь взять мою машину.

22. Аура

— Как у тебя на работе дела? — выруливая на лесную дорогу, заводит Егор нейтральный разговор.

Серёжа так и не поехал, сославшись на то, что ему нужно разбирать вещи и прочистить дорожку от снега, и я теперь чувствую себя не в своей тарелке. Всё же Егор — это его друг, а не мой. И от этого как-то не по себе, ведь мне всегда было комфортно общаться с его друзьями до расставания, но и общалась я с ними в присутствии Серёжи.

А как быть с нашими общими друзьями? Придётся с ними теперь общаться по отдельности?

— Да всё по-старому, — пожимаю плечом, другой рукой вцепившись в ручку над дверью, потому что машину трясёт на ухабах. — “А кони всё бегут, а избы всё горят”. В отпуск тоже вот ухожу, наконец-то.

— Поедешь куда-нибудь отдыхать?

Думаю, соврать или нет.

Понимаю, что Егор может передать мои слова Дикому, и я могла бы его позлить, сказав, что полечу в Таиланд, например. Но, что-то я уже так устала от этого бесконечного соревнования в попытках доказать, кому в разводе живётся лучше!

— Нет, дома останусь, — вздыхаю. — Буду спать и есть.

— А на новый год какие планы?

— Пока ещё никаких, а что?

— Да, я просто подумал, что тебе, наверное, полезно было бы пожить на свежем воздухе. Всё же, в Москве экология другая. Если хочешь, можешь провести отпуск в нашей деревне. Дровами тебя обеспечу, из магазина по списку привезу всё необходимое. Для того, чтобы спать и есть — это идеальный вариант. Тут и сон крепче, и аппетит лучше. Почти как в санатории.

— Заманчиво, — усмехаюсь. — Но, я не уверена, что это будет честно по отношению к Серёже.

— Так вы, может, даже и пересекаться не будете, — качает Егор головой, выезжая из леса и мы тут же оказываемся возле его дома.

В темноте он подсвечивается уличными гирляндами по периметру, даря ощущение уюта и предвкушение праздника. Слышится лай собаки. У Егора есть две собаки, похожие на волков, но я никогда не слышала, чтобы они гавкали.

— Влчаков ты видела, а это лает Ганс, немецкая овчарка. Не пугайся, он добрый, хоть и шумный, — будто прочитав мои мысли, сообщает Егор, заглушив двигатель и выпрыгивая из машины.

Выбираюсь следом, и ко мне тут же подбегает мохнатый овчар. Виляя хвостом и прыгая, он случайно толкает меня боком, и я, не удержавшись, падаю на пятую точку в сугроб. Взвизгиваю от того, что под короткий пуховик забивается снег. Тут же уворачиваюсь, потому что мне в лицо тыкается холодный мокрый нос.

— Ганс, фу! — подбегает к нам Егор и тянет мне руку, а собака моментально успокаивается, будто не бесилась секундой ранее. — Василиса, ты как? Не ушиблась? Не испугалась?

— Нет, не переживай, всё впорядке. Какой он у тебя активный, — отряхиваясь, кошусь на присмиревшего Ганса.

— Он просто любит красивых женщин, — подмигивает мне Егор и, широко улыбнувшись, идёт в сторону открытой калитки. — Раньше Риту очаровывал, но теперь-то она занята.

— Ах, ты, мохнатый ловелас, — усмехнувшись, треплю по мокрой холке овчарку и направляюсь следом за Егором. — Хорошо у тебя тут теперь. Уютно.

— Это всё благодаря Рите. Вон она, ждёт нас уже.

Подняв глаза на дом, вижу в окне девушку, и сердце почему-то замирает. Понимаю, что, возможно, ей будет не очень приятно, что к её мужу припёрлась какая-то незнакомая баба чай пить. Но, если бы я подумала об этом раньше, я бы, наверное, отказалась и лучше попросила Серёжу напоить меня чаем, но я не подумала, а теперь деваться некуда.

— Рита, знакомься, это Василиса, жена Серёги, — радостно сообщает Егор, пропуская меня в дом, а я немного теряюсь, потому что я уже и не совсем жена, если так разобраться, но поправить гостеприимного хозяина у меня язык не поворачивается.

— Рита, — улыбнувшись, смотрит на меня девушка, — можно на “ты”.

— Очень приятно познакомиться, — смущённо улыбаюсь в ответ.

— Так, Василису нужно срочно отогреть чаем и теплыми носками, — командует Егор по-хозяйски, но при этом тут же добавляет. — Носки я сейчас принесу.

Наблюдаю, как он, проходя мимо своей жены, машинально касается её талии и скользит по животу ладонью. Тёплый, нежный жест, от которого мне неожиданно хочется заплакать, поэтому я опускаю глаза и разглядываю свои мокрые ноги.

Ловлю себя на ощущении, что у меня такого в жизни больше может никогда не случиться. Не то, чтобы я собралась ставить на себе крест, просто кажется, что после расставания с Диковым в сердце образовалась выжженная пустошь, на которой уже никогда не прорастёт ни одно светлое чувство.

А ещё мне стыдно, что я не уберегла нашу семью. Ведь именно женщина является хранительницей домашнего очага. Видимо, я плохо старалась, раз мой муж не торопился домой.