Единственная для дикого - Аня Истомина

мой паспорт мне назло. И буду я с ним разводиться не месяц — два, а полгода. А там уже он догадается, что никакой беременности нет, и позлорадствует над моими жалкими попытками его зацепить.

— О, смотри-ка! — удивлённо восклицает Вика.

— Что? — оборачиваюсь, пятой точкой чуя, что это как-то связано с нашим разговором.

— Пропажа твоя нашлась, — подтверждает подруга мои предчувствия.

Выключив воду, хватаю полотенце и бросаюсь к ней.

— Посмотрите, какая красота! — на видеозаписи мой муж, широко улыбаясь на камеру, неторопливо поворачивается по кругу и показывает фон за своей спиной.

— Где это он? — хмурится Вика.

— Да не нужны нам никакие Бали, Мальдивы и Тайланды, — усмехается Серёжа, а мне чудится, что это камень в мой огород, потому что я уже давно хотела съездить отдохнуть за границу.

За его спиной ослепительно белое заснеженное поле, мелькают новенькие дома, а вдали виднеется темный еловый лес в снежных шапках. Парочка домов, кажется, даже ещё не совсем достроенные.

— А какой здесь воздух!.. Словами не передать! — продолжает восхищаться мой муж, вдыхая полной грудью воздух и даже закрывая глаза от удовольствия.

Видео заканчивается.

— Это… Это же деревня его друга, — кусая губу, тычу пальцем в экран. — Я была там один раз. Серёжа как-то грозился мне уехать в неё жить.

— Да? — приподнимает бровь Вика, с сомнением глядя на меня. — Один?

— Да нет, сначала, конечно, он меня звал с собой, предлагал бросить всё нафиг и стать сельскими жителями, но… я тогда сказала, что не готова к таким подвигам даже во имя любви.

— Не княжна Трубецкая, да? — тяжело вздохнув, усмехается подруга.

— Так! Я не понимаю, на чьей ты стороне? — хмурюсь. — Ты представляешь, что это такое? Да это даже не пригород, это глухая деревня на краю области, километров сто пятьдесят отсюда.

— И что? — улыбается Вика. — Завели бы корову или козу, питались бы свежими продуктами, выращенными собственными руками. Глядишь, и здоровье бы наладилось.

— Ага, конечно, — сердито усмехаюсь, вешая полотенце на плечо. — Ещё мне коров не хватало. Я, конечно, люблю молоко, но не до такой степени.

— Вась, а ты Серёжу любила? — уточняет подруга ни с того, ни с сего.

Зависаю с открытым ртом.

— В смысле? — возмущаюсь.

— В прямом, — вздыхает она. — Мне кажется, если б ты его по правде любила, ты бы на всё согласилась. Ему же всегда нравилось в походы ходить, на охоту. Может, и хорошо, что вы разводитесь? Вы ведь и правда очень разные. Найдёшь себе городского, как Вадик, и будет он тебя на курорты возить. А Серёга найдёт себе какую-нибудь деревенскую девочку и будет жить счастливо.

Несмотря на то, что слова подруги достаточно логичны, внутри всё равно вспыхивает возмущение. В смысле, “найдёт какую-нибудь деревенскую девочку”? А я?

И не нужен мне мужчина, похожий на Вадика! Мне нужен такой, как Серёжа, только с другими настройками.

Пиликает уведомление, на экране появляется новое видео, на котором виднеется довольная морда моего мужа.

— А знаете, куда я иду? — улыбается он весело. — Сейчас я вам расскажу. Мой друг построил деревню для женщин в беде. Только представьте себе: целая деревня прекрасных, свободных дам. И сейчас я иду с ними знакомиться.

— Вот кобель! — швыряю на стол полотенце, которым вытирала руки. — Пожалуй, я съезжу за паспортом. Посмотрю на рекламируемые красоты своими глазами.

18. Девушки

— Ну, что, выспался? — усмехается Егор, протягивая мне руку.

— Я так сладко, кажется, никогда не спал, — честно признаюсь ему, пожимая ладонь.

Вокруг нас прыгает его немецкая овчарка и заливается радостным лаем.

— Нельзя, — коротко командует друг, и пёс, тут же успокоившись, садится рядом со мной и подставляет морду под мою ладонь. Ухмыльнувшись, глажу его по голове.

Вечернее знакомство с жительницами деревни не удалось — я проспал как младенец до самого утра, а друг не стал меня будить. И вот сейчас я, выспавшись от души, приехал к нему в соседнюю деревню, чтобы поздороваться с его женой и детьми.

— Пошли, позавтракаем. Рита кашу и сырники приготовила, — зовет меня Егор, и я, достав из машины гостинцы для детей, иду следом за ним.

Отряхнув ноги от снега, захожу в дом. С порога слышатся детские голоса, пахнет домашней едой и накрывает волной уюта. А еще сжимается сердце, потому что я тут же вспоминаю, как первое время после того, как мы начали с Василисой встречаться и жить вместе, меня, заядлого холостяка, накрывало таким же ощущением, когда я переступал порог своей квартиры и чувствовал запах приготовленного для меня ужина. Как-то слишком быстро оно всё стало привычным и только сейчас я понимаю, как соскучился по запаху еды, приготовленной женщиной.

И тут же вспоминаю слова Машки, что пироги — это бонус, а не рутина, когда жена работает.

Вася как-то умудрялась совмещать и роль домохозяйки, и работу. Да, её зарплата не могла сравниться с моей и в основном шла на то, чтобы обеспечить уют нашего семейного гнездышка, да на какие-то её женские нужды, я не контролировал, но теперь я понимаю, что моя квартира с момента её появления всегда пахла женщиной и выглядела тепло. А я просто перестал это замечать.

— Привет, Серёжа, — из кухни выходит Рита, жена Егора, с их общим ребенком на руках.

Малыш вертится и вовсю дрыгает ногами в голубых штанишках.

— Привет, — улыбаюсь, удивленно глядя на эту картину и говорю тише, чтобы не испугать ребенка. — Это Ванька так вырос уже?! Вроде, только недавно родился!

— Конечно — столько есть! — усмехается Егор, перехватывая сына с рук жены и разворачивая ко мне лицом, а тот широко улыбается, морща нос и показывая четыре зуба.

— Можно подержать? — повесив куртку на вешалку, протягиваю Рите пакет со сладостями для детей и, растерев холодные ладони, аккуратно беру на руки улыбающегося малыша. — Ничего себе! Ты уже такой здоровый мужик, оказывается? Как время быстро летит!

— Это просто ты давно в гостях не был, — вздыхает Егор.

Из гостиной выбегают старшие детишки и жмутся к ногам Егора, а он обнимает их за плечи, жестом показывая, что он рядом и они могут не бояться меня. Молча, без лишних слов, но так по-отцовски, что сердце сжимается от этого зрелища.

— Привет, банда, — усмехаюсь. — Наверное, и не помните меня уже? Я — дядя Серёжа.

— Здравствуйте, — одновременно отзываются они и, получив от Риты пакет со сладостями, убегают обратно в гостиную.

— Пойдёмте на кухню, — предлагает Рита. — Чай заварился.

И мы сидим, пьем чай и завтракаем, а я смотрю как Егор обнимает свою жену и не завидую,