Солёный зефир - Даша Art

Опускаю глаза на свои руки, спрятанные в нитрил. Признаю, что тоже не хочу здесь находиться. Все-таки что-то изменилось в моей голове, но я упрямо не даю мыслям вылиться в действие. Словно мне необходим некий прыжок, но сама я не прыгну — нужен толчок. Чтобы кто-то толкнул в пропасть, сделавшую меня свободной.

Идея возникает из ниоткуда. Вот её не было — бац — она уже осваивается в сознании.

— Как думаешь, голоса запротоколировали? — спрашиваю, не поднимая глаз, боясь спугнуть собственную смелость.

— Какие голоса?

Софа останавливается, закинув рюкзак на плечо.

— Конкурсной комиссии. Они, наверняка, голосовали письменно. Где-то должны быть документы.

— Да, наверное, — Софа задумчиво переступила с ноги на ногу. — А тебе это зачем?

— Просто так. Интересно.

— Члены жюри должны вносить свои оценки в оценочные листы, затем подписывать.

— Они хранятся у директора?

— Не знаю. Эти листы собирает председатель жюри. Возможно, данные передаются в архив.

— Нет, еще нет.

— Откуда знаешь?

— Я обычно помогаю перетаскивать эти тяжелые папки в архив. — Чувствую одновременно и облегчение, и энтузиазм. Впервые за месяц меня не окружает апатия. — Значит, они еще в ее кабинете.

— Вот ведь ушлая баба! — ругается Софа на Людмилу Васильевну. — Не могла парней попросить? Ах, да, они бы её послали на три веселых буквы. А ты… — запал прошел, ее аналитический склад ума выдал ошибку. — Что ты задумала?

— Ничего.

Но она понимала: это ложь. Хоть я и не обманываю, сейчас правда никому не нужна. Подруга все равно не поможет.

— Иди, тебя ждёт мама.

Софа вытягивает указательный палец, чтобы напутствовать:

— Главное, не попадись.

Прежде чем выйти из кабинета, я добросовестно все убрала. Стрелка часов перевалила за восемь. На улице давно стемнело. Темные школьные коридоры стали для меня родными. Но как и дальних родственников, я больше не хотела их видеть. Для этого мне нужно сделать то, что я задумала, тихо крадясь в сторону кабинета завуча.

У пожилого охранника моё присутствие не вызовет вопросов, но только если я буду находиться там, где положено: все давно привыкли. Только вот даже он не поймет мое желание вскрыть закрытую дверь.

Я шла медленно, прислушиваясь к звукам. Их отсутствие меня радовало, но сердце все равно заполошно стучало. Впервые в жизни я иду против правил.

Боюсь даже представить, что будет, если меня поймают. Но даже страх меня не останавливает в едком желании справедливости, которой я не добьюсь в любом случае. Хотя бы получу ответ на свой вопрос: кто оказался лицемерным перебежчиком.

Сжимаю в руке ключ. Да, он у меня есть.

Откуда?

Я слишком много раз оставалась в кабинете после того, как сама Людмила Васильевна уходила по делам и пропадала до следующего дня. Меня же она просила закрыть за собой, как закончу. Сперва я отдавала ей ключ обратно, но в какой-то момент учительница сказала, чтобы я оставила его у себя: она мне доверяла.

И чем я ей отплатила?

Тем, что собираюсь залезть в её кабинет. Стыд сковывает мышцы, наливая ноги свинцом. Я останавливаюсь, уже хочу отправиться домой, пока не натворила дел.

Поджимаю губы.

Трусиха! Слабая и бесхребетная! Не человек разумный, а жалкий заяц!

Сильнее стискиваю ключ: твердый металл врезается в похолодевшую ладонь.

Мягко, но решительно ступая по кафельному полу, подхожу к кабинету завуча, вставляю ключ в замочную скважину, прокручиваю, слышу щелчок.

— Что ты делаешь?

Испуганно вскрикиваю, подпрыгивая на месте. Все кончено. Перед глазами уже пронесся мой образ в наручниках и гневный взгляд отца, чья карьера будет под угрозой. О чем я только думала?

Оборачиваюсь, напугавшись еще больше, уткнувшись глазами в темную фигуру, возвышающуюся надо мной.

— Чокнутая что ли? — ворчит неожиданный гость, спугнувший неудачную взломщицу. Тогда я узнаю его, но не успеваю ничего ответить: позади него, в самом начале коридора засветил фонарик.

— Кто здесь? — отзывается охранник — дядя Леша.

— Вот блин! — паникуя, отступаю назад. Наваливаюсь на дверь, которая тут же открывается. Потеряв опору, тянусь руками, чтобы удержаться. Хватаюсь за молнию на его куртке. От неожиданности он поддается вперед, также теряя равновесие. Мы вваливаемся в кабинет, падаем на пол, словно два сломанных манекена. Вижу, как дверь закрывается, отрезая нас от внешнего мира, встречая полной темнотой.

Игнат

Тренировка давно закончилась, но я продолжал стучать мячом. Просто потому что считал, что недостаточно хорош. Просто потому что тренер не похвалил мою игру сегодня. Просто потому что я не почувствовал нужной усталости, когда тело отказывается двигаться. Просто потому что я не хотел домой.

Господи, причин слишком много.

Мама уехала еще вчера, отец сообщил, что тоже не придет сегодня домой. Они так и не помирились после прошлой ссоры. И решили провести время врозь. Видимо, от меня они тоже устали, раз никто не пожелал остаться со мной.

Разминаю шею, спускаюсь по лестнице. Вокруг тишина. Она мне нравилась и вместе с тем угнетала, напоминая об одиночестве. Даже в толпе я не мог почувствовать себя своим. Да, они хлопали по плечу, но готовы ли подставить свое для поддержки.

Спорт не поможет найти новых друзей, если ты их не ищешь. Он не сближает, если люди сами этого не захотят.

Хотел ли я близости? Мотаю головой. Точно нет.

Иду по длинному коридору, уже собираюсь свернуть к выходу, когда замечаю странную картину.

Это она. Я сразу узнал длинные волосы и стройную фигуру в школьной форме.

Только вот вела она себя чудно. Кралась по коридору, словно что-то задумала.

Не подхожу ближе, лишь наблюдаю, оставаясь в тени. Вот и она остановилась: я уже было решил, что сейчас повернет обратно. Но девушка сжала руки в кулаки, словно собираясь с духом. После чего подошла к кабинету завуча и воткнула что-то в замок двери.

Мне хватило пары секунд, чтобы оказаться рядом.

Мой вопрос напугал Зефирову до вскрика. Чертыхаюсь про себя, но чокнутой называю ее. Уже собираюсь спросить, какую хрена она все же творит, когда из своей кабинки выползает охранник.

— Кто здесь?

Я не мог предугадать столь непредсказуемой реакции этой особы. Сперва она дернулась назад, потом схватила меня за куртку. Я не успел среагировать, опереться на обе ноги, чтобы выдержать ее вес, который не был таким уж большим. Сказалась внезапность ее действий.

Мы залетели в кабинет, разместившись на полу. Я придавил её своим телом, почувствовав, как она сжалась подо мной. Думается, опасалась взломщица не меня.

Не могу ответить на вопрос: зачем я это сделал? Но факт остается фактом. Я