Любовные драмы сестёр Гончаровых - Лариса Андреевна Черкашина

таинственной истории, совершенно так, как бы он рассказывал ей драму или новеллу, не имеющую к нему никакого отношения, – повествует она брату. – До сих пор он упорно заявляет, что никогда не позволит жене присутствовать на свадьбе, ни принимать у себя замужнюю сестру».

Ах, как жаль, что все те якобы «воображаемые подробности», известные Пушкину, скрыты от нас! Но, верно, решение разорвать родственные отношения с четой Дантес-Геккерн поэт принял не вдруг, – у него имелись на то веские доказательства. Ему во что бы то ни стало нужно оградить свою семью от той грязи, которую привнесли бы в домашний круг «папаша» и «сын» Геккерны.

Наступает Новый, 1837 год. Пушкины-Гончаровы встречают его у Вяземских, в кругу добрых друзей. Среди гостей замечен и Жорж Дантес, и, верно, его присутствие весьма досаждало Пушкину – вряд ли он поднимал бокал с шампанским за будущего новобрачного. Однако жених самым мерзким, но уже привычным образом испытывал терпение поэта. От взора княгини Веры Вяземской не укрылось, что «француз продолжал быть подле» Натали.

Три сестры ещё вместе, они желают друг другу счастья в наступившем новом году, но уже пробежал меж ими холодок, наметилась лёгкая отчуждённость. Да и Катя, упоённая заветным «званием» невесты, отдалялась от сестёр всё дале и дале. Она уже более не Гончарова, но пока и не баронесса Дантес-Геккерн…

На доводы сестёр, что в будущем ей придётся довольствоваться ролью постылой жены, Екатерина убеждённо отвечала: «Сила моего чувства к нему (Жоржу) так велика, что рано или поздно оно покорит его сердце, а перед этим блаженством страдание не страшит!»

В начале января в дом на Мойке доставляют записку на имя Наталии Николаевны: граф Бенкендорф сообщает ей, что Государь милостиво изволит подарить невесте мадемуазель Гончаровой тысячу рублей на свадьбу. Царский подарок многое значит, при дворе не забыли свою фрейлину. Да и по дворцовому этикету Екатерина должна была испросить августейшее позволение на будущую свадьбу.

Накануне торжества Александрина и Наталия преподнесли невесте подарок: золотой браслет, украшенный тремя (символом трёх сестёр!) драгоценными камнями. По внутреннему ободку браслета шла выгравированная надпись: «Souvenir d’ éternelle afection. Alexandrine. Nathalie» («На память вечной привязанности. Александра. Наталия». – фр.).

В воскресенье, десятого января 1937 года, Екатерина Гончарова покинула дом на набережной Мойки, чтобы предстать в тот день уже баронессой Дантес-Геккерн. Покинула гостеприимный дом Пушкиных, чтобы всего лишь раз вернуться в него, но уже осиротелый…

Но в день свадьбы обе сестры, Александра и Натали, сопровождают старшую Катю в церковь. Так как жених и невеста принадлежали к разным конфессиям, то и обряд венчания совершался дважды: в римско-католической церкви Святой Екатерины Александрийской, что на Невском проспекте, и в православном Исаакиевском соборе.

Думается, первое венчание свершилось в базилике Екатерины Александрийской, старейшем в России католическом храме. Некогда императрица Анна Иоанновна собственноручно поставила подпись под прошением о возведении католической церкви на Невской перспективе. Случилось то почти за столетие до венчания Дантеса с Екатериной Гончаровой, – однако сам приход существовал ранее.

Храм в стиле барокко освятили в честь христианской великомученицы Екатерины, родом из Александрии, небесной покровительницы Екатерины Великой, и в её царствование в октябре 1783‐го.

Базилика Святой Екатерины Александрийской на Невском проспекте, где венчалась Екатерина Гончарова с Жоржем Дантесом-Геккерном. Гравюра с рисунка Ж. Делабарта. 1830‐е гг.

История храма сопряжена с именами многих знаменитостей: на исходе восемнадцатого столетия в соборных стенах упокоился последний король Польши Станислав Август Понятовский (позднее перезахороненный на родине); прихожанами храма числились представители звучных русских фамилий, принявших католицизм: князь Иван Гагарин, декабрист Михаил Лунин, «царица муз и красоты» княгиня Зинаида Волконская… Многие из них слыли добрыми знакомцами поэта.

Да и сам прославленный Монферран, создатель петербургского каменного чуда – Исаакиевского собора, венчался в храме Святой Екатерины, а позднее крестил в нём своего сына.

Итак, с Невского проспекта свадебный кортеж двинулся на Исаакиевскую площадь, где в лесах высилась громада строившегося храма, именованного собором Преподобного Исаакия Далматского. (Освящён во имя святого, особо почитаемого Петром I, поскольку император родился в день его памяти – 30 мая.)

И хотя величественный собор только возводился и стоял в лесах, в нём уже имелись два придела: южный – Святого князя Александра Невского и северный – Святой Екатерины Александрийской.

Древняя христианка Екатерина, принявшая мученическую кончину во времена римского императора Максимина, почиталась двумя церквями: православной и католической. Логично предположить, что обряд венчания Дантеса и Катрин Гончаровой, уже по православному канону, свершался в приделе Екатерины Александрийской. Посажёными отцом и матерью невесты были граф Григорий Строганов и его супруга.

Венчал молодую пару, вероятно, сам настоятель собора протоиерей Алексей Малов, известный во всём Петербурге проникновенными проповедями. Именно он, подобно сельскому батюшке, венчавшему героиню «Дубровского» несчастную Машу Троекурову, произнёс те самые «невозвратимые слова».

Строительство Исаакиевского собора в1838 году. Здесь венчалась чета Дантес-Геккерн по православному обряду. Гравюра с рисунка О. Монферрана

«Священник вышел из алтаря и тотчас же начал. Марья Кириловна ничего не видала, ничего не слыхала, думала об одном, с самого утра она ждала Дубровского, надежда ни на минуту её не покидала, но когда священник обратился к ней с обычными вопросами, она содрогнулась и обмерла, но всё медлила, ещё ожидала; священник, не дождавшись её ответа, произнёс невозвратимые слова».

Только невеста Катрин Гончарова, благодаря таинству святого обряда ставшая вдруг баронессой, не походила на пушкинскую героиню «бледностию и странным видом», напротив, не скрывала нахлынувших на неё радостных чувств! И уж точно с ответом священнику не медлила.

Княгиня ди Бутера с супругом, неаполитанским посланником, стали свидетелями со стороны жениха на той свадьбе отнюдь не случайно. Ведь княгиня Варвара Петровна, как и большинство петербургских дам, находила поведение красавца-жениха в его ноябрьском столкновении с поэтом образцом благородства и жертвенности.

Жаль, что мемуаристка Софья Карамзина почему-то не получила приглашения на обряд венчания, оттого и признавалась, что была разочарована, не видя, «как выглядели участники этой таинственной драмы в заключительной сцене эпилога».

Не знаем и мы. Зато известно, что в двух храмах находились братья Гончаровы: Дмитрий и Иван, прибывшие в Петербург за день до свадьбы. Но воспоминаний братья, очевидцы сего знаменательного события, не оставили.

Пушкин от участия в том семейном торжестве отказался, а Наталия Николаевна присутствовала лишь на венчании, не оставшись на свадебном ужине, исполнив волю мужа и сыскав для Кати неоскорбительную причину быстрого своего отъезда.

«Адские сети»

Вскоре Жорж и Катрин Дантес-Геккерн