Тот, кто выжил - Ольга Владимировна Которова

— Проходите, присаживайтесь. — Следователь указал на стул. — Меня зовут Виктор Степанович Куницын. — Он широко и по-доброму улыбнулся, при этом цепко глядя на посетителя.

Давид, естественно, заметил этот сканирующий взгляд, но им не завладела тревога или паника. Нет, им двигало любопытство и ничего больше.

Он неспешно прошел по кабинету и опустился на предложенный стул.

— Мне так и не сказали, зачем меня сюда привели.

Следователь кивнул. Улыбка сошла с его лица.

— Вы знаете Татьяну Дмитриевну Ларину?

— Нет, — ни на мгновение не задумался Давид. Он и правда не знал женщины с таким именем.

— Расскажите, пожалуйста, что вы делали вчера с утра и до вечера.

Давид слегка нахмурился, но честно ответил:

— Утром мы с коллегами позавтракали в кафе недалеко от гостиницы, потом я пошел в библиотеку. Мне требовалась информация о городе. Для статьи, я журналист.

В подтверждение этих слов он вытащил из внутреннего кармана куртки удостоверение и протянул следователю. Куницын открыл корочки, скрупулезно их рассмотрел. Затем отдал обратно Давиду и попросил:

— Продолжайте.

— В библиотеке я пробыл до вечера. Потом поужинал с коллегами в том же кафе, где и завтракал, и мы вернулись в гостиницу. Вот, в принципе, и все. А в чем дело?

Давид начинал злиться. Он ненавидел неопределенность, и Куницын со своими вопросами раздражал его все сильнее.

— В котором часу вы ушли из библиотеки?

Давид задумался, вспоминая вчерашний день.

— Точно не помню. Часов в шесть примерно.

Он пристально посмотрел на следователя, добавив во взгляд недовольства. Куницын не дрогнул, но соизволил наконец-то пояснить:

— Вчера вечером была убита Татьяна Дмитриевна Ларина, библиотекарь.

— Как убита? — изумленно переспросил Давид. — Почему?

— Это мы и пытается выяснить. Вы последний, кто посещал библиотеку, и, думаю, там найдутся ваши следы.

Давид понял, к чему клонит Куницын, и усмехнулся. Ничего в жизни не меняется.

— И вы считаете, что я ее убил, верно?

— Заметьте, это сказал не я.

— Ну конечно же, — вздохнув, буркнул Давид. — Как она была убита?

Следователь подозрительно прищурился. Он долго смотрел на собеседника, но все же ответил:

— Ее задушили.

— Раз вы меня нашли, значит, увидели на записях с камер видеонаблюдения возле библиотеки или внутри нее. Следовательно, прекрасно знаете, что я никак не мог убить эту женщину.

Сказав это, Давид задумался. Кому понадобилось убивать библиотекаршу? И зачем? Если только она знала нечто такое, что убийца желал бы скрыть.

Вспомнилось Давиду и вчерашнее ощущение недоброго взгляда у кафе. Может ли тот, кто за ним следил, быть убийцей? А главное — все ниточки ведут к тому, кого они ищут в этом городке. К оборотню.

Татьяна указала на ту статью об оборотне. Именно библиотекарша поделилась с Давидом информацией, сам он никогда не догадался бы посмотреть в обычной газете. Возможно, женщину и убили из-за этой информации?

— О чем думаете? — прервал его размышления следователь.

— О том, кому могла помешать простая библиотекарша, — без задней мысли признался Давид.

— И что надумали? — в голосе следователя слышалась усмешка.

— Пока ничего. А вы уверены, что, кроме меня, никто не заходил в библиотеку? Как насчет запасного выхода? Мог ли кто-то войти через него? Или пробраться в окно на первом этаже? У камер же есть слепые зоны.

Куницын поджал губы, и Давид убедился в своей догадке: следователь не знал, кто убийца, и решил свалить все на того, кто последний разговаривал с библиотекарем.

— Я хочу помочь следствию, — серьезно посмотрев на Куницына, объявил Давид.

Ему и правда это было нужно. Смерть Татьяны относилась и к нему. Давид чувствовал: библиотекаря убили из-за того, что он приходил к ней и интересовался оборотнем.

«Могла ли она что-то рассказать убийце? О газете, например?» — промелькнула мысль, но развить ее Давид не успел.

— Исключено! — категорично отказал Куницын. — Тем более вы пока в статусе подозреваемого. — Следователь громко позвал кого-то по имени. Дверь открылась, и в кабинет заглянул один из полицейских, с которыми приехал Давид. Тот, что постарше. — Отведи его, пусть снимут отпечатки пальцев. А затем приведи обратно.

Давид снова не стал возражать. Он понимал: если начнет пререкаться или гнуть свою линию, его быстренько закроют, и он ничего не сможет узнать. А информация сейчас на вес золота. Давид уже не сомневался, что убийство библиотекарши как-то связано с оборотнем. Только вот как?

В полиции Давид провел больше трех часов. Телефон пришлось отключить: звонила Мила, следом — Мареев, а там и Громов присоединился.

Ну а выйдя на улицу, Давид нисколько не удивился, когда к нему подъехал автомобиль Федора.

Глава 9

— Ты можешь толком рассказать, что произошло?! Я спустилась в холл, а Галина говорит, что тебя увезли двое полицейских! Я сразу же позвонила Евгению Валерьевичу — он об этом ни сном ни духом!

Мила воинственно взмахнула вилкой. В ее голосе слышалась нервозность.

Они с Давидом и Федором сидели в кафе и завтракали, хотя время уже близилось к обеду.

— Меня подозревают в убийстве Татьяны, — прожевав очередной кусочек яичницы, спокойно ответил Давид.

— Какой еще Татьяны? — не понял Федор.

— Библиотекаря.

— Это которая отдала тебе газету? — переспросила Мила. Давид кивнул. — И что, они считают, это сделал ты?

— Лишь предполагают. Доказательств нет, иначе бы я тут с вами не сидел. — Давид отпил кофе. — Уверен, это убийство как-то связано с нашим расследованием. И еще. За мной кто-то вчера следил, но я никого не увидел, только почувствовал взгляд.

— Следил? — скептически хмыкнула Мила.

— Да. И мне это не нравится.

— Думаю, чуйка тебя не подводит. В этом деле есть кое-кто четвертый, и он ищет то же, что и мы, — тихо, но четко произнес Федор.

Мила и Давид недоумевающе на него посмотрели. До сих пор Мареев в разговор не вмешивался. Из-за бессонной ночи у него болела голова, ему отчаянно хотелось спать, но он отказывался поехать в гостиницу и вздремнуть пару часиков.

— О чем ты? — спросила Мила.

— Я не успел рассказать. Вчера ночью кто-то приходил на завод. Он без проблем прошел через охрану и так же спокойно вышел. В здании находился полтора часа. А когда возвращался,