Дальневосточный заговор - А. Светланин

сохранилась запись, сделанная сравнительно давно. Мне в свое время подробно пересказывали один «документ» заговорщиков - будто бы существовавшее в письменном виде «кредо революции» именно по вопросу об отношении к чинам правительственной администрации во всех областях государственного, партийного, военного управления, а также к работникам так называемых общественных организаций. В духе этого «кредо» заговорщики намеревались выступить с особой декларацией в момент переворота. Я привожу эту запись ниже, сохраняя форму изложения о первого лица, т.е. от авторов «кредо»:

«Из прошлых внешних отношений кого бы то ни было со сталинизмом мы не можем делать себе жупела. Менее, чем кто-либо другой, можем делать это мы, сами по своему положению на службе у Сталина знающие, что такое маска и знающие также и то, что маска есть только маска. Более того, знающие, что весь СССР трагически вынужденно - страна масок...

Мы не можем судить людей не только по словам, но и - в подавляющем большинстве случаев - по делам их в сталинское лихолетье. Не потому, что на службе у Сталина не обретаются прохвосты, дураки, садисты, хулиганы (их у него на службе как раз много), но принципиально по сталинской несвободе для всех, по сталинскому принуждению всех. «Общественное» усердие советского человека знает много побудительных причин: не все они, однако, в самом человеке. Не всякое человеческое старание, которое объективно содействует злу сталинизма, - преступно, а если преступно, то заслуживает понимающего отношения: например, естественное стремление молодого человека найти выход и применение своим талантам - техническим, военным, литературным...

Мы не можем судить людей по чинам их в сталинское правление, принципиально потому, что сталинизм - всеобщее рабство.

Мы не можем устраивать разбирательств и чистилищ по признаку «соучастия в преступлении», потому что это завело бы нас в непролазный тупик. Сталинское всеобщее принуждение ко лжи (ко лжи всякой и во всех формах!) как раз главной целью и имеет впутать как можно больше людей в так называемый активный слой, хотя бы только с показной стороны, и, таким образом, запугать их, на случай переворота, войны и прочего такого перспективой ответственности по «соучастию в преступлении». Если бы мы, после переворота взялись бы за это дело, то переустройство жизни, помимо прочих грозных следствий, рисковало бы утонуть в грязной и бесконечной реке тяжб и доносов: уж каждый имеет припомнить другому его «советчину», в большом или малом - все равно!

Нам остается признать сталинские времена - коммунистические времена, в более широком смысле - как наказание, как стихийное бедствие, как навождение и кошмар, проклясть их и забыть.

...Мы не можем также делать себе жупела и из всякого, без разбору, института сталинской государственности и быть одержимы манией разрушительства...»

Нарочно ли упрощали заговорщики проблему или же она была упрощена при передаче из вторых уст - знать трудно. Но упрощенчество, тут, конечно, налицо. С точкой зрения «кредо» полностью трудно согласиться. Сталинизм - всеобщее принуждение, да. Но... Вышинский (и другие инквизиторы), Оренбург (и прочие эренбурги), Мехлис (и мехлисы), Шкирятов (и шкирятовы), колымские полковники Гаранины - это то же все-таки факт. Может ли закон революции о недискриминации распространяться на эту породу «принужденных системой»? Очевидно, не может. Будут суды по реабилитации. Будут и народные трибуналы возмездия.

Тем не менее, в общей постановке вопроса, авторы «кредо» стояли, по-видимому, на реалистической основе ... Невозможно сомневаться, что эта тактика (которая не была только тактикой) отняла бы у правительственной машины, в очень большой степени, ее силу сопротивления перевороту.

Мне не приходилось слышать, ставили ли перед собой заговорщики вопрос о том, сколь популярна была бы такая тактика у населения. Но на одном факте более позднего времени, в какой-то мере отвечающем на этот вопрос, я должен буду остановиться.

Остался и недостаточно замеченным и вовсе неизученным один факт прошедшей войны. Факт этот состоит в том, что на обширном пространстве СССР, занятом немцами, во-первых, не было вообще никакой «междуусобной», «классовой», «сословной» резни в населении; не было даже и «мутной реки тяжб и доносов», возникновения которой опасалось заговорщицкое подполье Тухачевокого-Крутова; во-вторых, не было никаких стихийных массовых расправ населения над представителями только что рухнувшей на этой территории советской государственности; я достаточно, изучал этот вопрос, но я не знаю и даже отдельных фактов индивидуальной мести.

Что было?

Говорят, были какие-то кровавые импровизации, организованные штабом Каминского (т.е. «новой властью») в «контролируемых» последним районах Орловской области. Была, в других местах, инициатива русских сотрудников СД, решительно не отличавшихся «благородной жаждой мести», часто устраивавших охоту за очень сомнительными - если не сказать, анекдотическими - советскими активистами и по совсем прозаическому «движению души»: грабеж. Была резня на Украине, но она не имела никакого подобия «народного возмездия слугам большевистского режима». Резня эта, как уже много раз говорилось в нашей печати, целиком была делом рук пришельцев - галицийских «культуртрегеров», «объединителей» незалежной Украины. Жертвами этой резни чаще всего делались простые и добрые люди Украины, не проявлявшие энтузиазма по поводу шовинистической, людоедской теории галицийского обоза Гитлера, русские антибольшевики и евреи.

Итак «линия» поведения населения в момент безвластия не доставила никому зрелища «потоков крови» и «кровавого хаоса».

Конечно, эта выдержка населения никак не объясняется недостаткам у него ненависти к большевизму, к коммунистическому строю, к диктаторской правящей верхушке, к «породе вьппинских, мехлисов, шкирятовых, эренбургов. Эта непримиримая ненависть и - что еще важнее - жажда народом свободы, стремление народа добыть свободу были доказаны полно, красноречиво и убедительно в другом.

Конечно, не объясняется эта выдержка населения и «немецкими вожжами». Никаких «немецких вожжей» не было - речь идет о первых месяцах войны! В этот период немцы, головокружительно быстро продвигавшиеся вперед, если вообще имели какую-либо палитику по рассматриваемому вопросу, то она может быть выражена одним словом, и как раз словом приглашения: «Бей!» (стоит вспомнить пресловутую листовку: «Бей жида-политрука..!» - из серии политического убожества «освободителей»).

Главное же, населенные пункты - даже крупные города - через которые прошла немецкая армия, многие недели, в сущности, были предоставлены самим себе - гебитскомиссары, зондерфюреры, полиция и «суды» появились позднее. Так что никакого сдерживающего влияния на население немцы и не могли в это время оказать.

И, конечно, не из-за страха, что большевики могут еще вернуться, население «пожалело» оставшихся на месте представителей советского управленческого аппарата. От факта никуда не уйдешь - население во многих и многих местах встречало идущую «Европу-избавительницу» цветами и хлебом-солью. Это