Дальневосточный заговор - А. Светланин

Заговорщики уделяли много внимания колхозным частям. Они предвидели, что когда начнутся военные действия Освободительных войск, восставшему краю, лишенному подвоза, придется испытывать серьезные продовольственные затруднения. Эти затруднения были бы значительно устранены работой наладивших собственное производство частей Колхозного корпуса.

Поселение в крае демобилизованных бойцов, т.е. увеличение боеспособного населения на территории будущей базы открытой антисталинской борьбы, предоставляло для заговорщиков заманчивую цель. «Поселения Калмыкова» могли поставить освободительному войску, по меньшей мере, пять дивизий, бойцы которых дрались бы, помня, что позади них - их семьи.

Переброска на Дальний Восток корпуса Лациса. Указывалось, что переброска единственного на всю Красную армию железнодорожного корпуса была произведена по «проискам» Дзызы и Сангурского, которые каждый со своей стороны доказывали, что катановичевское ведомство «зашьется» на дальневосточном военном театре, если еще заранее не взять Дальневосточную и Забайкальскую железные дороги в военные руки.

СУДЬБОНОСНАЯ НОЧЬ

Предполагавшийся переворот в Хабаровске я хочу изложить в том виде, в каком он рассказывался мне моим источником и в каком, следовательно, он рисовался самим заговорщикам.

Поздним утром условленного дня в разведотделе штаба получены агентурные сведения, что прошлой ночью небольшие вооруженные группы русских белогвардейцев, проживающих в Маньчжурии, должны были просочиться через советскую границу и направиться вглубь края. Цель - диверсия и террор против советских учреждений Дальнего Востока.

Сделать эти агентурные сведения Тарханову и его сообщникам в разведотделе, конечно, не стоило бы ничего.

Сводка разведотдела докладывается, как всегда, начальнику штаба армии. Последний выясняет детали у вызванного к нему помощника начальника разведотдела. Затем сводка размножается и ее экземпляры доставляются членам Военного Совета, начальнику политуправления, краевому управлению НКВД, командующему погранвойск, крайкому, председателю крайисполкома, начальнику гарнизона - для сведения и усиления мер общей и ведомственной охраны.

Все это - совершенно в порядке вещей. Каждый день печатается и рассылается сводка разведотдела: Каждый день поступает в штаб сводка управления погранвойск. Постоянно идет обмен информацией...

Переход границы вооруженными террористами - факт не совсем обычный, не «ежедневный». Начштарм вызывает к себе командиров обоих охранных подразделений штаба. Рота помещается в бараках, рядом со штабом. Батальон стоит под городом. Начштарм преподает инструкцию об усилении бдительности и боеготовности.

- Диверсанты из Маньчжурии перешли границу прошлой ночью. Возможны нападения на штаб или краевые учреждения. Объявить перед строем: требую особой готовности действовать по тревоге; личному составу безотлучно находиться в казармах. Командирам ночевать в подразделениях. Проверить оружие, боеприпасы. По сигналу «тревога» - сбор в полторы минуты!

Потом начштарм совещается по телефону с начальником гарнизона.

- Михаил Васильевич, сегодня вечером краевое совещание у Крутова. Обычные меры охраны города? Нет, не обычные! Чорт их знает, где они, эти «манчжуры» и какой номер собираются выкинуть. Пожалуйста, усильте дежурную часть. Вышлите патруль на северо-восточную. Берег?. Да, тоже...

Похвальная бдительность у большевистского начштарма! ..

Осенний день догорает. Косые лучи заходящего солнца освещают большой город, лежащий на пересечении Амура Великой Сибирской магистралью. Вдали, на горизонте, посинели манчжурские сопки. Вверх по реке прошел сторожевой катер Амурской флотилии. С островов потянуло дымом - рыбаки кострами спасаются от зареявших в воздухе комаров. В вечернем свете неестественными громадами высятся над низкими казармами, над приземистыми деревянными домишками шесть правительственных зданий: штаба армии, клуба офицеров (ДКА), НКВД, погранвойск, Советов, тюрьмы.

Солнце село и, по сибирскому обычаю, захлопываются ставни на окнах обывательских домов.

Город погружается во тьму. Теперь уже трудно, не рискуя сломать ногу, пройти по его улицам: деревянные тротуары всюду таят предательские щели. И по другой причине редко кто без особой надобности покажется на улицах военного города в ночной час: то здесь, то там раздается окрик милиционера или военного патруля. По залам единственного в городе ресторана на улице Карла Маркса каждые полчаса бесцеремонно проходит, с винтовками за плечами, парный-комендантский патруль...

Темь кромешная. Освещены только центральная улица, площадь перед ДКА, подъезды и окна штаба армии (в штабе почему-то не практиковалось «затемнение»), белокаменные заборы тюрьмы. Да еще вдали слабым пожаром горят огни железнодорожной станции.

В Доме Советов еще в семь часов вечера началось краевое совещание. Муравейник служащих Дома Советов закончил занятия, амфилады бесчисленных комнат пусты и темны. Только на половине председателя краевого исполкома продолжается бдение. На освещенной площадке перед входом в конференц-зал стоят двое с оружием. Это - чины охраны, телохранители Крутова, верные ему люди. В конференц-зале - цвет краевой верхушки: президиум и заведующие Отделами крайисполкома, члены бюро крайкома, руководящие работники областей. На председательском месте - Крутов и секретарь крайкома. Букет стенографисток цветет за круглым столом. Бесшумные официантки разносят чай, фрукты, бутерброды. Ораторы говорят.

Постепенно гаснет свет в окнах штаба армии на улице Серышева. Утомленные двенадцатичасовой работой, чины штаба расходятся на отдых. Одни идут ужинать в штабную, столовую, другие спешат в ДКА - посидеть, за бутылкой пива, поиграть в шахматы или послушать концерт: третьи направляются домой. Дома начальствующего состава - тут же, рядом со штабам: никто из чинов штаба не имеет права жить в «городе». Для вызова командиров в штаб в любое время дня и ночи существует особая схема сигнализации.

На половине Военного Совета продолжается работа, несмотря на вечерний час. В своих кабинетах Сангурский, Таиров, Дзыза, Аронштам.

Серой глыбой высится в ночи здание краевого управления НКВД. Оно всего в трех минутах ходьбы от штаба армии, через маленькую речку Чердымовку. Еще в трех - четырех минутах ходьбы - вторая резиденция Дерибаса: Дальневосточное управление погранвойск НКВД. Это - монументальное чугунного вида здание, построенное трудом заключенных Дальлага.

Дома НКВД выглядят мертвыми: ни один луч света не пробивается из них наружу. Но внутри как раз теперь полно людей и идет напряженная деятельность: советская «охранка» любит работать ночью. Многие из чинов НКВД и живут со своими семьями тут же, в отдельном крыле здания.

10.30. В кабинете начальника штаба армии четыре человека одновременно разогнули спины: они закончили рассмотрение карты города, лежащей на столе.

- Итак ... наш час! - произносит маленький комкор, вскидывая глаза.

- Час!- как клятву произносят Таиров, Дзыза, Аронштам.

Сангурский берет в руки черную трубку телефона. Через десять секунд его слушает в своем штабе под Хабаровском командир бронетанкового охранного батальона!

- Я - Сангурский! Дайте тревогу! Еще через двадцать секунд:

- Калмыков? Тревогу гарнизону! Учебный план «Р». Через следующие тридцать секунд:

- Дежурный по штабу! Подымите роту. Выстроиться во