Дальневосточный заговор - А. Светланин

В кабинете начштарма на две минуты наступает тишина. Четверо в ромбах и портупеях молчат, как бы вслушиваясь во что-то. Воображению рисуются танкисты, стремглав бегущие к своим машинам, артиллеристы Волочаевской горы, срывающие чехлы с дул орудий, пехотинцы, расхватывающие из пирамид винтовки.

Пока что действия заговорщиков не могут вызывать ничьих подозрений. Тревоги, дневные и ночные - обычный метод тренировки войск, особенно в пограничных округах. Учебный план «Р» - только всего.

Дежурный по штабу докладывает: рота охраны выстроена. Сангурсиий выходит из кабинета, проворно скользит по лестнице, заглядывает в комнату, где должны ждать три посвященных в дело офицера. Они тут. Ждут.

- Час! - приветливо кивает головой очень спокойный комкор.

Сангурский с офицерами выходит в «колодец» штабного двора. Рота охраны стоит в четырех шеренгах. Комкор обращается к ней:

- Только что, десять минут назад, произведено нападение на дома НКВД. Диверсанты в форме НКВД большими группами проникли в оба здания. Майор А., вы с первым взводом, станковым пулеметом и гранатометчиками блокируете выходы дома краевого управления. Майор В., вы с вашей группой загородите входы дома управления погранвойск. Никого не выпускать из домов и не впускать в дома, до моего личного распоряжения. Задержанных на улице в форме НКВД доставлять в штаб армии для выяснения личности. Чье бы то ни было сопротивление подавлять оружием... Капитан С, вы охраняете входы Дома Советов. Всякое движенье в дом и из дома воспретить. Командир роты, действуйте по плану обороны штаба. Дежурный по штабу, встаньте на дверях. Впускать только командиров по постоянным пропускам и направлять в Большой нижний зал.

Тремя взмахами руки начштарма рота разделена на группы.

- Товарищи командиры! - Сангурский прикладывает руку к козырьку. Это значит - к действию!

Группы, вооруженные винтовками и гранатами, садятся на грузовики. Подаются станковые пулеметы. Моторы взвывают. Через две-три минуты блокировочные группы будут на месте назначения.

Сангурский поднимается в свой кабинет.

- Бронетанковый выступил! - сообщает сидящий у телефона Таиров. - Через три минуты мы услышим шум его машин. Я приказал танкам занять позицию у «логовищ» и войти в подчинение командиров блокировочных групп, до прибытия начальника гарнизона. Бронемашины придут к штабу армии. Они нам скоро понадобятся. Калмыков выводит полки на улицу. Волочаевскому приказано занять почту, телеграф, железнодорожный вокзал, здание управления дороги ...

- Теперь пора предупредить Крутова. - Сангурский подходит к телефону городской линии.

Крутов уже с четверть часа косится на телефонный аппарат, стоящий у него под рукой, на председательском столе. Но вот - звонок. Загородив рукой трубку, председатель тихо говорит:

- Я - Крутов.

- Спасаю Дерибаса, - слышится в трубке низки бас. Это условное: осада домов НКВД началась.

Как бы подтверждая это сообщение, со стороны домов НКВД доносится ружейная стрельба, длинными очередями простучал пулемет. Взрыв. Крутов хорошо знает, что это значит: энкаведисты, обнаружив себя в ловушке, пытаются стрельбой из домов отогнать, рассеять блокировочные группы. Блокировщики отвечают.

В зале - переполох. Несколько человек кидаются к, выходу, но - дверь снаружи заперта на ключ.

- Спокойствие! - ледяным голосом бросает Крутов. Он направляется к окну, отдергивает штору. Доносится нарастающий гул и лязг идущих танков. Из двух боковых улиц выступают калмыковские полки. На большой скорости под окнами пронесся бронеавтомобиль: это, видно, сам Калмыков спешит, чтобы принять на себя руководство операцией по закупориванию энкаведистов. Лицо Крутова перекошено торжествующей усмешкой:

- Семнадцатый год!

Воцаряется могильная тишина. Две сотни глаз устремлены на человека, произнесшего эти страшные слова, слова - молоты, слова - раскаленные угли. Крутов медленно поднимается на возвышение, властно кладет руку на край трибуны.

- Дернов! Головко! - кричит он в направлении двери. Голос звучит металлом.

Дверь раскрывается. Два чина охраны с кольтами в руках смотрят решительно. Крутов говорит, Обращаясь в зал:

- Восстание началось и я, волею судьбы, стою во главе его. Всякий, кто поднял бы руку на революцию, имел бы дело с нашим оружием. (Кивок на дверь). Но я знаю, что среди вас нет таких безумцев. Дернов, Головко, вложите в кобуры ваши револьверы, они не понадобятся... Я хочу (в зал) обратиться к вам со словами, которые сообщат вам чувство облегчения, безопасности и свободы: маски долой! Пора страха миновала. Никто не служил тираническому режиму верой и правдой. Это знаем мы сами, это знает народ. Всеподавляющая система, которую незачем вам объяснять, заставляла жить в душной и позорной маске. Теперь мы разрываем на себе эти цепи. Взгляните честно в глаза друг другу, взгляните в глаза мне: кто не тяготился двойственным, ложным положением под властью сталинской деспотии? Кто не задыхался в атмосфере коммунистического Марса? Кто не ощущал страха прикосновения жерновов коммунистическою молоха и не жил в вечной тревоге за завтрашний день?... Революция не преследует цели мести, она лишь преследует цель своей победы. Всем открыт путь итти вместе с революцией. Я не оскорблю вас словом арест, потому что еще не забрезжит заря, как революция позовет вас к исполнению долга перед народом. Мы вместе будем приветствовать утро свободы. Но я говорю с вами на чистоту: я знаю и вы знаете, что такое автоматизм сталинской машины. Никто персонально не может быть заподозрен в желании отстаивать строй рабства, диктатуру кремлевских маньяков. Но машина есть машина, революция должна обезвредить ее автоматическое действие. Сожалею, но я по праву начальника края и вашего непосредственного начальника, должен буду обречь вас на бессонную ночь в этом зале. Ваши доклады по делам руководимых вами ведомств могут потребоваться революционному исполкому каждый час ... Анюта, подайте в зал чаю! Стенографистки, перейдите в комнату плановой комиссии! Дернов, Головко, позаботьтесь, чтобы ничто не нарушало покоя отдыхающих. До скорой встречи!

Крутов направляется к двери. Минуту он совещается с чинами охраны. Крутов уходит. Чины остаются в дверях: они будут «оберегать покой» зала. Крутов опускается в вестибюль. Здесь уже несут караульную службу красноармейцы роты охраны штаба армии, под командой капитана С. Капитан имеет распоряжение начштарма: Крутова пропускать. Председатель исполкома выходит на улицу, где его ждет бронированный автомобиль, посланный для него начальником гарнизона. Со стороны домов НКВД слышатся окрики, редкая стрельба. Улица Маркса занята войсками, которые стоят походной колонной, годовой к площади революции.

- В штаб! - произносит Крутов, садясь в машину.

Тем временем, в Большом нижнем зале штаба армии, вызванные по тревоге командиры ожидают распоряжений начальства. Разговоры вполголоса. Никто не знает ничего достоверного. Через каждые