Мой дельтаплан - Николай Николаевич Зиновьев

2004

А музыка звучит

Рано опустело все

                   в осеннем старом парке городском.

Встретились случайно мы

                   под чертовым, счастливым колесом.

Музыка негромкая, знакомая

                                    звучит со всех сторон…

Только вот судьба у нас с тобою —

                                    несмешной аттракцион.

А музыка звучит, Как разлуки стон.

Это старый вальс «Осенний сон»,

Сквозь года, даже сквозь года

Сердце обжигает грустью он.

А музыка звучит, музыка звучит.

Слезы за улыбкой прячешь ты.

Не грусти и за все прости

На краю несбывшейся мечты.

Где-то в одиночестве

                         колдует репродуктор вдалеке…

Вновь, как прежде, сердце мое

                                   тянется отчаянно к тебе.

Стихла, отгуляла

                      листопада золотая канитель,

Но не откружилась

                     нашей жизни и надежды карусель!

1983

Паромщик

Когда в тени, у ранней рощи,

лучом расколота река,

Иван Матвеевич, паромщик,

соединяет берега.

Разбилось что-то в мире снова.

И, неспокойный за восход,

осколки зеркала речного

он в горсть задумчиво берет.

Иван Матвеич шепчет: «Ладно,

отправлю первыми школят…

Их на закате так приятно

брать поумневшими назад…»

Но ночью снятся ему часто

то сирота, то инвалид.

Из дальних сел к нему стучатся, —

мол, он поймет, соединит.

Опять приходит бабка Оля,

уж ты, вдову, ее прости,

зовет убитого…

                            И молит

на берег тот перевезти.

А что ты можешь переправой?

Какой тебе мешает груз?

Не можешь ты сказать ей правды.

Что нет его. Что берег пуст.

Скрипит паром, как утешенье,

покуда дух не выйдет вон,

наивный дух соединенья,

что в каждом русском испокон.

Но он порой боится мудро,

меж берегов тревожа нить,

вдруг умереть

                           посреди утра…

И их собой разъединить.

1978

Две Руси

Просится в тихие сны летняя светлая грусть,

Видно, от белой луны белая, белая Русь.

Там, за рекою, как раз где-то над дымкой болот,

Через какой-нибудь час

                                   русское солнце взойдет.

Две Руси – две сестры, один путь, один вдох.

Две Руси – две сестры, сохрани вас Бог.

В мире нет края добрей, молча у храма крещусь.

Это от белых церквей белая, белая Русь.

Аисты низко летят над тишиною лесов,

Чтобы вдохнуть аромат

                                 ранних смоленских лугов.

Тихо в Рязанском селе,

                                в Минском селе благодать,

Верю, на этой земле больше не будут страдать.

Спят, обнимая простор, разных сторон пацаны,

Дети красивых сестер,

                                правнуки страшной войны.

1997

Две свечи

Я видел сон. Какой-то век и сумрак странный.

И мы с тобой в кабриолете мчим во тьму.

Летит в огнях какой-то город иностранный,

И грустно мне, но я не знаю почему.

Дыханья бриз и глаз твоих зеленый призрак

Пронзают ночь. Я умоляю, не молчи.

Кабриолет забытых лет незримой жизни.

И зажжены в ладонях наших две свечи.

Две свечи на ветру.

Не вернуть огня игру,

Не укрыть, не сберечь

Золотое пламя встреч.

Далекий сон – что значит он в судьбе капризной?

От ночи той я потерял давно ключи.

Растаял сон и глаз твоих зеленый призрак,

Но сквозь года горят в ладонях две свечи.

1992

Диалог

Что такое? Кто ко мне стучится?

Может, это ветер там?

Кто там хочет в стеклах отразиться,

Стонет у оконных рам?

Голос ночи все-таки тревожит —

Что это за стук в окне?

Но никто как будто бы не должен

В этот час прийти ко мне.

А я живу в реальном мире,

Где жизнь весны полна,

Дышу в лугах зеленой ширью…

Вдруг: «Кто там?»

– Это я, совесть запоздавшая…

Но я живу в реальном мире,

Где жизнь весны полна,

Дышу в лугах зеленой ширью…

Вновь: «Кто там?»

– Это я, совесть запоздавшая твоя.

Это – травы, смятые тобою,

Сорванные все цветы.

Это – птицы, это – все живое,

Все, кого обидел ты.

Это просьбы – давние, былые,

Все, что ты отбросил прочь.

Это люди – близкие, чужие,

Все, кому ты мог помочь.

1984

Листья Летнего сада

Стрелка секундная мчится, шалея,

                                                по циферблату,

Не по годам мы с тобою стареем,

                                                    а по утратам.

Наши сомненья рассудятся жизнью

                                              да непредвзято…

Я тебя старше на тысячи листьев

Летнего сада!

Скольких друзей моих канули лица

                                           в вечном борении!

Стала утрата

                давно

                        единицей

                                     измерения

                                                    времени.

Разницу лет нашу ты уменьшаешь,

                                               ангел небесный,

Рядом по краю идешь и не знаешь:

                                              это край бездны.

Думаешь, там на старинных аллеях

                                              статуй прохлада?

Это утраты наши белеют

в сумерках сада!

В огненном горе тех листьев опавших,

                                                  переселенных,

Я потерял тебя там, как единственный

                                            лист мой зеленый!

И не спастись от костра от того,

                                              от осеннего гула!

Просто я старше тебя на мечту,

                                         что меня обманула…

1984

Красная стрела

Красная стрела ночью отойдет.

Я тебя люблю,