Мой дельтаплан - Николай Николаевич Зиновьев

class="v">ты израненный… А я

в небе рядом с чьей-то каской —

как подарок бытия.

Колыбельная минута.

Четырем годам назло!

От зеленых слез салюта

в небе чисто и светло.

И высокой ночью этой

майской, послегрозовой

мы летим вдвоем с Победой.

как двойняшки над толпой.

1973

Святогорский ветер

1

Там у ветра голова курчава…

Я сверну с тропинки – никого.

Сто шагов еще. Потом направо.

Святогорской рани торжество.

Кто б сюда ни шел, ни ехал – поздно.

Опоздали все. Шумит трава…

Здесь вокруг рифмуется сам воздух,

а потом уж грешные слова.

2

Белый камень. И ветер с Сороти

не дает никому забыть —

время с Черною речкой в ссоре.

Никогда их не примирить.

Рядом с Пушкиным сердцу светло.

Краски дня за рекой погасли.

И у месяца, словно Пегаса,

опустело седло…

Здесь магнитное поле добра.

На губах горький крестик сирени.

И простреленный флаг вдохновенья

по лицу тебя хлещет с утра!

Здесь не ветер гудит, а совесть…

Лишь коснуться камня… И жить.

Рядом с Пушкиным речка Сороть.

Рядом с Пушкиным – значит любить.

1979

Записка от бабушки

Осталось от бабушки многое.

Боль в сердце. Письма. Цветы.

И страсть моя к четвероногому —

лишь эхо ее доброты.

Как мало осталось от бабушки!

Три фото. Порубленный сад.

И дедушка вот уже рядышком.

Над общей плитой снегопад…

От памяти всякий зависит.

Утешиться трудно мечтой.

Записка одна среди писем —

как бабушки голос живой:

«Цветы поливать не забудь».

Куда-то она уезжала.

Как будто сейчас написала.

И все. Разве этого мало?

«Цветы поливать не забудь».

На кладбище рой васильков

плиту окружил и скамейку.

Дрожит синева лепестков.

И падают

              слезы

                      из лейки…

1980

Переговорный пункт

Память шутит неурочно.

На вокзале стук колес.

И в углу – переговорный

пункт,

       где бродит серый пес.

В паутине слов непрочных,

где особый, полуночный

дух чернил, транзитных слез,

запах клея и мимоз, —

растерялся чуткий нос.

О, почтовая дворняжка,

жизни маленький борец, —

ты души моей двойняшка,

отчуждения близнец!

Между ног командировочных

с пылью разных сортировочных

и промчавшихся платформ —

ты откуда, божье чудо?

Плод ли неземных реформ?

В дымке позднего вокзала

взгляд молящий: «Опиши!»

Это цепь времен вбежала,

как обрывок от начала,

часть оторванной души…

Я не знаю – время снится

или, может, явь клубится?

Наплывает звездный дым…

Все куда-то мы летим.

Млечный Путь – как почта Бога.

Ваша Светлость, Царь-Дорога,

телеграмму бы отбить.

Нам и надо-то немного —

чтоб добрей друг к другу быть.

Но старик ликеро-водочный,

полувышибала-зверь,

пункт закрыл переговорочный.

Запер перед носом дверь.

«Никаких переговоров!»

«Никаких переговоров!»

Я стучусь сквозь снег и мрак…

Вместо лада – боль раздора.

Как же так?

Никаких переговоров,

никаких переговоров

в мире звезд, людей, собак…

1983

Кладбище в Елабуге

В 1972 году в Елабуге было повреждено ураганом старое кладбище,

где похоронена Марина Цветаева

1

На пароме в Елабугу еду.

Три машины. Телега одна.

Еду молча по странному делу,

а поспеть надо мне дотемна.

Я на землю смотрю и не верю —

отшатнулся паром от нее…

И подумал я: жизнь – это берег,

и паром этот – в небытие…

На пароме стою, на пороге

перед вечным судом, может быть.

Быть поэтом – как быть на пароме,

на пароме в Елабугу плыть.

Все реальное где-то далеко.

Так глубоко вздыхает волна…

Так мое ожиданье широко…

А Елабуга еле видна.

Там, на маленькой церкви старинной,

гаснут в сумерках купола.

Я ступаю на берег… Зола…

И вдыхаю: Аве, Марина!

До кладбища хватаю попутку.

Через лес, через дол, через миг —

никого.

Лишь у домика-будки

запирает ворота старик.

– Аккуратно хороним. Порядно.

Только нет уже той красоты.

Ураган погулял изрядно!

Раскидал по земле кресты…

Птица вскрикнула!

И увидал

            я нетронутую могилу.

Бог живую не отстоял,

заслонил после смерти Марину.

2

Спи, Марина. Я поэт прохожий.

Далеко не первый ученик.

А сегодня день такой погожий,

и букет из ягод невелик.

От ограды шел я до ограды,

обходя крестовый частокол,

все искал тебя с глухой досадой —

я живую легче бы нашел.

Спи, Марина. Отдохни от ветра.

Только что там в шорохе ветвей?

Неужели глубиной в три метра

это стон бессонницы твоей?

1977

Буль-Буль

Спит Брянск. Такая тишина,

как будто жизнь запрещена,

и только лает на июль

собака грустная Буль-Буль.

Не спит лохматая душа,

свою неволю сторожа.

Бывало, сахар поднесу.

Но он для земляники создан.

В дремучей морде, как в лесу,

зрачки далекие, как звезды…

Буль-Буль – смешное имя детства.

Буль-Буль на зеркале реки,

где мы спасли тебя и, пестуя,

так не