Разведопрос. Трудно быть русским - Дмитрий Юрьевич Пучков

по этому поводу тупо взбунтовались, где та же самая фигня была проведена. Это игры банков, это не долги страны. А на Украине в этом отношении несколько хуже. У них и так до фига долгов. И они набирают сейчас ещё. Это вполне конкретные долги страны. Им нужно сейчас 150 миллиардов. Это на обслуживание внешнего долга, погашения прежних долгов и на закупки газа, на закупки продовольствия. Украина его закупает сейчас. Много на что требуется. Дальше наступит отопительный сезон. Когда выяснится, что они провалили нынешнюю посевную кампанию, потребуется ещё больше. И проблема здесь в чём? Кредитов-то могут дать. А как они отдавать будут?

У нас есть ещё одна капиталистическая страна, интегрированная в мировую экономику — Мексика. Там в своё время долг перевалил за 100 миллиардов долларов и стало считаться, что его невозможно выплатить вообще, и Мексика была объявлена неплатёжеспособной и неспособной даже обслуживать проценты по внешнему долгу. Ей этот долг заморозили. Не простили, заморозили. Проценты не растут, долг платить не надо. Но за это вся добывающая отрасль Мексики была передана под управление различных зарубежных компаний. Несложно догадаться, какой страны эти компании оказались, в основном. В основном, британские и американские. И с того момента вся добывающая промышленность работает на Великобританию, на Соединённые Штаты. В Мексиканском заливе терпят аварии платформы British Petroleum, который ни фига не мексиканская компания. А в Мексике развлекаются наркокартели, делят территорию. И когда на карте показывают, оказывается, правительству принадлежит аж процентов десять территории. Я думаю, ты лучше меня сможешь рассказать, как живут небедные люди в Мексике.

Дмитрий Пучков: Да, могу привести пример. В Мексике я был. Мы поехали на экскурсию в Чичен-Ицу. Экскурсоводом был мексиканец. Всю дорогу рассказывал. Предмет знает, любит родную страну. Подъезжая к Чичен-Ице, пошли страшные сараи из рифлёного железа. И люди в какой-то обуви, чуть ли не из автомобильных покрышек. На что гид тут же серьёзным голосом сказал: «Вы только не подумайте, что эти люди бедно живут. Внешний вид ни о чём не говорит. Если вы бросите взгляд вглубь, за каждым рифлёным сараем вы увидите огород. Они все едят досыта». Прямо под боком цитадели демократии. Видимо, в Мексике есть люди, которые пожрать досыта не могут, если вот эти в трусах и сандалиях, они богатые. Я так понимаю, где невидимая рука рынка рулит, там человек с цинковым ведром считается богачом.

Борис Юлин: Мексика живёт рядом с Соединёнными Штатами. Относится дружественно к Соединённым Штатам, поддерживала их во Второй мировой войне. Поддерживает на голосованиях в ООН. Всё здорово, всё шикарно, они просто прекрасно живут. Туда ездят американские туристы.

Дмитрий Пучков: Ну, как хорошо живут, пока президент объявил войну с картелями, они семьдесят тысяч человек закопали. Это только из тех, кого нашли.

Борис Юлин: И это ещё богато живут. Это и есть вписавшаяся в глобальный рынок капиталистическая страна под эгидой Соединённых Штатов. Вот украинцы к этому и стремятся.

Дмитрий Пучков: Ближайшие перспективы, что туда придут серьёзные корпорации, которые выкупят все эти заводы, месторождения. Для нас всё это будет закрыто, я правильно понимаю?

Борис Юлин: Разумеется. В значительной мере закрыто и для украинцев.

Дмитрий Пучков: А сколько сроку ты бы на это отпустил? Как ситуация будет развиваться?

Борис Юлин: Я думаю, до скатывания до состояния холодной Мексики Украине потребуется лет десять-пятнадцать, это недолго.

Дмитрий Пучков: А мы? Что мы всё это время будем делать?

Борис Юлин: А мы всё это время будем жить в ещё более враждебном окружении, потому что украинцы будут по-прежнему убеждены, что во всех их бедах виновата Россия. Им все это объяснят.

Дмитрий Пучков: Ну а если трезвым взглядом смотреть. Что надо бы сделать для спасения экономики страны, для спасения ситуации, для прекращения гражданской войны? Что надо сделать?

Борис Юлин: Для прекращения гражданской войны нужно сделать предельно простую вещь. Перестать делить общество гражданское в этой стране по тем категориям, по которым их делит сейчас киевская власть. Признать, что люди, говорящие на русском языке, это полноправные граждане Украины и имеют право говорить на своём языке. Признать, что регионы имеют право хоть на какое-то внутреннее самоуправление. Потому что, если это демократия, как называть свободными людей в регионах, где назначают, скажем, Коломойского губернатором? Здесь нужно прекратить давить одной частью общества на другую, чтобы убрать гражданский конфликт. Разве что так. Но на это они не пойдут.

Дмитрий Пучков: Почему не пойдут?

Борис Юлин: Потому что это противоречит всей идее незалежности Украины. Самой идее украинскости. Если говорить об экономике, то рецепт был выработан давно, широко применён кучей стран. В тридцатые годы двадцатого века. Это определённый уход в автаркию. Опора на собственные силы и обеспечение своего внутреннего рынка своей внутренней продукцией. Опять делается строго противоположное, типа, мы открываем рынок европейским товарам. Это тоже можно сделать, но это тоже не делается. Что касается прекращения гражданской войны, обеспечения реальной независимости Украины и возможностей работы её экономики, всё делается сейчас строго наоборот.

Дмитрий Пучков: Вот такие замечательные события и такие замечательные перспективы. А на сегодня всё.

Украина: настоящее и будущее — 2

16.06.2014

Дмитрий Пучков: Я вас категорически приветствую. Сегодня у нас в гостях снова историк Борис Юлин и мы снова поговорим про Украину.

Борис, скажи, пожалуйста, вот сейчас мы наблюдаем на некогда дружественной и некогда очень близкой нам Украине события совершенно специфического свойства. Совсем недавно мы были одним народом, безо всяких преувеличений. Мы были одним народом, никому в голову не приходило подчёркивать какие-то национальные различия. Национальные различия у нас выражались только в еде: здесь у нас борщ, галушки, а тут у нас щи. И тут внезапно оказалось, что мы, в кавычках, «разные народы». Как это так получилось? Что с ними такое делают, что они внезапно уверовали в то, что мы «совершенно разные»? Вот, технологический процесс. Как это происходит?

Борис Юлин: Ну, различия у нас были не только в еде, но такие совершенно своеобразные, смешные, которые чаще подчёркивали единство. То есть, допустим, вот это вот «шо», «тю», что совершенно очевидно показывало украинцев, такое же различие было, как, допустим, «бордюр» и «поребрик». Московское и питерское.

Дмитрий Пучков: И это абсолютно нормально.

Борис Юлин: И вот такие местечковые отличия, они были везде. То есть они в какой-то мере даже умиляли. Мы действительно были одним народом. Более того, у нас даже не было компактного проживания. То есть на Украине — русские вперемешку с украинцами. В основном, в Советском Союзе — русские вперемешку с украинцами. То есть сейчас на