Разведопрос. Трудно быть русским - Дмитрий Юрьевич Пучков

территории России, по-моему, десять миллионов этнических украинцев являются гражданами России. Чуть ли не самое большое национальное меньшинство. А на Украине на 1991 год русским был каждый второй, это сейчас их стало сильно меньше. И при этом чётко провести границу между русскими и украинцами обычно не мог никто. Почему? Потому что у подавляющего большинства граждан Украины было как: либо отец русский, мать — украинка; либо наоборот: отец украинец, мать — русская. То есть кем ребёнка запишем, тем и будет. И вот при этом с некоторыми вещами, которые вкладывали различия, я столкнулся ещё в Советском Союзе. Это распространяемая на Украине легенда такая очень известная, что Украина кормит весь Союз — вот она была ещё в восьмидесятые годы.

Дмитрий Пучков: Скажу вдогонку, что все республики кормили Россию и Москву. Это было твёрдое убеждение. Но Украина — это особо твёрдое.

Борис Юлин: Да, она кормила весь Союз. Вообще. Правда, когда Украина отделилась, оказалось, что не может прокормить толком сама себя и почему-то намного сытнее жить не стала. Хотя, казалось бы, теперь не весь Союз, теперь себя прокормить надо. Но здесь начинается какой момент. Вот объявили о независимости Украины вначале. Вот начали вводить собственную украинскую систему образования, проводить какую-то свою идеологию. Вроде бы вполне лояльный к России президент Кучма написал книгу «Как сделать украинца» («Создать украинца», одна из глав книги Леонида Кучмы «Украина — не Россия», — ред.), есть у него такой труд фундаментальный. И вот здесь самое главное во всей этой политике украинизации, которая и нужна была для того, чтобы из искусственно отделённой части Советского Союза сделать отдельное государство, которое никогда больше не станет частью Советского Союза или какого-нибудь следующего государства, которое здесь будет. И вот здесь идея незалэжности — раз они сейчас независимы, значит, когда-то они были от кого-то зависимы. И им глубоко насрать на то, что никакой зависимости Украины от России не было, то есть это просто две части одной страны, в которой все граждане были абсолютно равноправны. А тут раз были зависимы, были оккупированы, потому что «были зависимы» — значит, нас захватили, раз «нас захватили», значит, жили под оккупацией и так далее. А значит, те, кто боролись с оккупацией — это клёвые парни. Кто боролся с оккупацией? Всякие бандеры, шухевичи, а до этого всякие петлюры. Они клёвые парни. Значит, их включаем в историю.

Дмитрий Пучков: И неважно, что они там вместе с немцами против нас воевали.

Борис Юлин: Для того, чтобы показать необходимость вообще независимости и сам факт какой-то вот зависимости, для этого нужно сначала доказать, что это отдельные народы. И отсюда тема самобытности. Во-первых, у нас борцы с оккупацией становятся древнее. У нас всплывает некий Мазепа. Который предал всех, кого мог, но национальный герой. Предал и украинцев, и русских, короче, по очереди предавал всех, Голицына предал и Петра предал Карлу Двенадцатому. Карла Двенадцатого пытался предать, но не получилось — Пётр Первый предательства не принял, отказался. Вот такой момент.

Дмитрий Пучков: И тут москаль нагадил.

Борис Юлин: Да. На чём карьера блестящая Мазепы и закончилась. Возникает как бы своя история, она отдельная. Вот, есть великое украинское княжество, великий украинский князь Рюрик. То, что Рюрик, услышав такие слова, наверняка убил бы того, кто это сказал, их не колышет. То, что он княжил, в общем-то, в Новгороде, их тоже не колышет. Он великий украинский князь теперь. Выдумывается новая совершенно история. В этой истории появляются и протоукры, сто сорок тысяч лет назад жившие в Европе, до мамонтов и до прихода кроманьонца, предки высших гоминид, наверное. Но это бог с ним. Тут появляются персидско-украинские войны. Это шедевр вообще историографии украинской. Скифов объявили почётными украми и, соответственно, поход Дария Первого против скифов превратился в персидско-украинские войны.

Дмитрий Пучков: Какая прелесть.

Борис Юлин: На этом фоне Россия со своей тысячелетней историей как выглядит: пришли какие-то финно-угры, пытаются присоседиться к великим украинцам, уроды. Идёт такое постепенное воспитание идеологией. При этом подмена понятий, подмена праздников, подмена смысла слов. Как сейчас террористами называют людей, которые не проводят ни одного теракта, а тех, кто терроризирует их, называют антитеррористами. Нормальная подмена смысла слов.

Дмитрий Пучков: То есть мы наблюдаем в действии реализацию нашей любимой книги гражданина Оруэлла «1984», где ложь — это правда, свобода — это рабство, а мир — это война?

Борис Юлин: Да.

Дмитрий Пучков: Постольку поскольку, правильно ли я тебя понимаю, ты говоришь о том, что ломали Советский Союз?

Борис Юлин: Да.

Дмитрий Пучков: В рамках слома Советского Союза на окраинах России, которую не доломали, строят враждебные этой России государства?

Борис Юлин: Да, которые называют трогательно «санитарным кордоном».

Дмитрий Пучков: Да, «санитарный кордон», потому что раньше это была «красная чума», которая ползла там якобы куда-то, а теперь, по всей видимости, обнажилась суть и это — «русская чума»? Вот, развалили Советский Союз. Я правильно понимаю, что ты говоришь о том, что сейчас «санитарный кордон» из сугубо недружественных государств с Россией, а потом уже возьмутся и за саму Россию? Это всё происходит в рамках одного мероприятия по ликвидации России?

Борис Юлин: Разумеется. Здесь это не только с Россией связано, а по-прежнему связано с «красной чумой». Народ Советского Союза, до этого Российской Империи, оказался излишне подвержен возможностью заражения этой «красной чумой». Такой народ не должен жить компактно и большой страной.

Дмитрий Пучков: Да, я думаю, что тут всё гораздо хуже. Что с точки зрения этих граждан, я так думаю, мы биологические носители идеи коммунизма, поэтому нас быть не должно как таковых.

Борис Юлин: Мы странные и непонятные варвары, которым не место в цивилизованном мире. Свои цивилизованные ручечки марать не хочется, поэтому надо устроить «санитарный кордон». Его создавали, кстати, тоже не раз. Это прибалтийские страны в двадцатые-тридцатые годы, и они те же самые сейчас. Это как раз возникла Украина, враждебную Грузию создали, Польшу враждебную опять же создавали стабильно.

Дмитрий Пучков: Сейчас удалось уже окончательно.

Борис Юлин: Собственно, в тридцать девятом году Польша была ничуть не дружелюбней, чем сейчас. В общем, такая же сволота на самом деле получалась, с крайне гнусным политическим поведением. И вот сейчас создают «санитарный кордон» из Украины. Это будет самая крупная ячейка «санитарного кордона», самая мощная. Так вот, замыливание терминов, изменение истории с целью, во-первых, показать определённую самобытность, путь отдельного развития; во-вторых, показать, кто мешал, то есть типа есть тутошние, кто украинцы, есть тамошние — москали, белорусы, поляки, они все враги, но главные — москали. То есть здесь как раз необходимо отделить