Еретик - Марат Дочкин

Намёк на возможное мошенничество со стороны архиепископа в брачной сделке выглядел как удар наотмашь, но Далмаций уже начал получать от трудностей с Санчей извращённое удовольствие. Это был вызов его уму, скучавшему по кардинальским интригам.

— У мирян существуют и другие способы разрешения таких вопросов…

Санча поджала губы в тонкую линию:

— Я не буду сидеть сложа руки.

— Это просто упражнение для ума, Ваша милость, не более того — вытянул руки в примиряющем жесте архиепископ.

— Так что же Вы от меня хотите, Ваша милость? — прищурился Далмаций, переходя к торгу.

— Призыва помочь мне на воскресной проповеди — самое меньшее. А ещё вооружённой силы или денег на неё.

Архиепископ укоризненно покачал головой.

— Как Вы будете расплачиваться? Руссильон не такое уж богатое графство.

— Я помню добро и щедра со своими друзьями… В разумных пределах. Конечно, потребуется время, — Санча почувствовала, что вступила на зыбкую почву, потому атаковала в другом месте. — Наслышана, что Вы ищете мне жениха? Могу я полюбопытствовать о кандидатах?

«Наслышана она! Откуда?» — удивился архиепископ — «Впрочем, современная молодёжь на скаку кошельки режет, а здесь немудрено и догадаться! Ах вот оно что! Девочка намекает, что может сорвать мне сделку и получение выгоды. Браво! Лучший способ расплатиться — это заплатить чужими деньгами, а поскольку ниоткуда деньги не появляются, то лучшее — забрать, а потом вернуть уже заработанное. Откуда столько цинизма в столь юные годы? Ну что же, поиграем!»

— Как Вы смотрите на брак с виконтом Нарбуно (51)?

Пф-ф! Виконт Эмери был лежащим на поверхности кандидатом, но отец держал его на самой дальней запасной полке. Начать с того, что Руссильон — независимое графство, а виконтство вассально графу Тулузы. Как в будущем решить такую коллизию, Гийлабер не представлял, а приносить оммаж Тулузе не собирался. Кроме того, виконтство Нарбуно только звучит гордо, а на самом деле основной актив виконтства — город Нарбуно, который большей частью входит архиепископский лен. Предыдущие виконты смогли отжать себе часть города, но то была северная часть, не имеющая порта. Таким образом, виконтство не тот приз, который стоит независимости. Что называется, мезальянс (52).

Виконт, юноша приблизительно тех же лет, что и Санча, не дождавшись визита вежливости, прибежал сам, как только Санча съехала из дворца архиепископа. Мальчишка не нашёл ничего лучше, чем укорять девушку в неуважении, за что получил довольно резкий ответ: «Мне, Ваша милость, уже доводилось обжигаться на благородстве и гостеприимстве виконтов. Более я свою свободу и честь не доверю никому без веских на то оснований». Несмотря на грубость, Эмери не оставил надежд на визит очаровательной гостьи, но на пир, который хотел устроить Эмери в честь гостьи, Санча отказалось идти без сопровождения архиепископа, а с Далмацием семья виконта была в неприязненных отношениях — эхо противостояния Далмация и Пьера Беранже за кафедру архиепископа. Формально Санча была гостьей архиепископа и находилась под его защитой, что не отменяло необходимости нанести визит вежливости, но девушке полагалось делать это в сопровождении.

Санча ответила уклончиво:

— Виконт Эмери не тот, человек, которого бы одобрил мой отец.

Далмаций понимающе кивнул. Строптивость девушки заставила архиепископа искать подход, и, кажется, он нащупал ключик. Санча внимала доводам разума. Особенно если сама участвовала в выборе или выработке решения. Нужно было только грамотно подвести её к нужному решению, не подавая сразу готовое. Далмаций не просто так начал с виконта Эмери. Мальчишка начал увиваться вокруг Санчи и архиепископ по реакции девушки пытался понять её отношение. Не стоило сбрасывать со счёта юный возраст обоих, которому присуще любовное томление. Удовлетворённый ответом, архиепископ продолжил:

— Хорошей партией был бы граф Каркассона Бернар Атон, но он отпадает. Уже женат, — притворно вздохнул архиепископ. Под рукой Бернара Атона, а точнее, его матери Эрменгарды, и так собралось много окружающих земель и усиливать его архиепископу не хотелось, но ему требовалось показать Санче, что он на стороне её интересов. — Роже де Фуа, я с Вашего позволения, отвергаю, как близкого родственника. Как муж он для Вас стар, как воин тоже не подходит.

Санча медленно склонила голову соглашаясь.

— Незначительных кабальерос перечислять не буду. Либо бедны, либо не могут поддержать вооружённой рукой, либо не хотят воевать. Впрочем, виконт Эмери тоже не хочет воевать. Вернее, его мать и советники. Настолько не хотят, что мои люди заметили распространяющиеся из дворца виконта неприличные слухи…

Далмаций с самого начала не делал попыток выяснить, девственна ли Санча, чем немало расположил к себе недоверчивую Санчу. Причиной тому была не тактичность архиепископа, просто этот вопрос не имел существенного веса в той политической игре, которая развернулась вокруг потенциального брака Санчи. К тому же сам архиепископ был практически уверен, что ответ отрицательный, и исходил из этого. Ну не верил битый жизнью опытный церковный иерарх, что Санча смогла пронести свою девичью честь нетронутой через все те испытания, которые выпали на её долю. Он и сейчас использовал эту тему, чтобы подчеркнуть наличие сопротивления, которое без него Санче не преодолеть. А ещё старался отвратить Санчу от прямых переговоров.

— Можем подождать ещё, пока вести о Вас распространяться дальше, и властители дальних земель пришлют гонцов для переговоров.

Архиепископ умышленно не упомянул, что граф Сердани прислал свою «заявку», но поскольку это было всего лишь письмо, то архиепископу несложно было оставить его втайне. Усиления Сердани Далмаций также не желал.

— У меня нет столько времени, Ваше Высокопреосвященство, — вздохнула Санча, — потому я и пришла просить Вас о помощи. Ситуация выглядит таковой, что рассчитывать на помощь жениха кажется слишком наивным и неосуществимым.

— Как и надежды на то, что под своим личным знаменем Вы сможете собрать сколь либо значительные силы, — архиепископ поспешил вернуть мысли Санчи в нужное ему русло. — Без рыцарской конницы Вам с Ампурьяс не совладать.

Самообладание Санчи дало лёгкую трещину, её глаза забегали.

— А вот если у вас появится рыцарская конница, то я как частное лицо уже гораздо увереннее смогу ссудить Вам деньги и, более того, — хитро прищурился Далмаций, — уступлю Вам контракт своего итальянского кондотьера (53).

Далмацию непросто далось противостояние с семьёй виконта Нарбуно, и у него были собственные вооружённые силы, которым командовал опытный человек, выписанный из Италии. Санча уже самостоятельно вышла на него и пыталась втихую перекупить, о чём было известно Далмацию.