Еретик - Марат Дочкин

агрессивной. Ему, конечно, не впервой страдать за веру телом, но если была возможность избежать, то следовало ей пользоваться. Бертран повёл коня к мосту через реку, напротив городка. Собственно, этот мост был главным источником дохода. Не для города, для его сеньора. Охрана моста насчитывал десяток воинов звероватого вида. Не каждому благородному удавалось пройти бесплатно, что уж говорить о простом народе.

Впрочем, многие не гнушались переходить вброд — Эбро не сказать чтобы широкая и глубокая река. Трудности с переправой доставляла только тем, кто шёл с грузом. Пусть Бертран и не умел плавать, но, схватив гриву коня, полез в воду без сомнений.

Логроньо — маленький городок на переправе, потому небольшой рынок имелся. Цены Бертрану не нравились совершенно, но «вновь приобретённый конь» требовал обновы. Самое меньшее нужна попона — Мушкила любил комфорт и обладал вредным характером, который показывал всем, кто доставлял ему неудобства. Нужен фураж и вьючное седло, чтобы всё это везти.

Потратившись Бертран вновь вздохнул и покосился на коня.

— Деньги нужны будут ещё. Паломничество — очень дорогая штука, оказывается. К тому же в Бургосе нам нужно будет прибиться к торговому каравану. Подозреваю, это тоже будет стоить денег. Боюсь, в Толедо я тебя продать уже не смогу. Или смогу? Ты был в Толедо, брат Мушкила?

Мушкила неопределённо фыркнул.

— Как думаешь, где нам безопаснее будет это провернуть — в Бургосе или Нахере (58)?

— Угрхм?

— Бургос, говорят, покрупнее город, а в Нахере двор короля Памплоны или, как сейчас говорят, Наварры. Лошадников среди знати всяко больше.

— Хр-хр!

— Да я так, мысли вслух. Конечно же, откуда тебе знать!… Сегодня остановимся в монастыре. Не нравится мне этот город! Назавтра будем уже в Нахере.

Бертран вдруг остановился и повернулся к жеребцу:

— А зачем я тебе всё это покупал, если завтра тебя всё равно продавать?

* * *

То ли опыт продаж сказался, то ли Бертран оборзел, но он смог продать жеребца разодетому в шёлк знатному кабальеро. На статус указывали меч на поясе и шпоры из металла, похожего на серебро. Мушкила внутренне содрогнулся от вида этих шпор. От покупателя веяло неприятностями, и Мушкила решил дать заднюю. Только вот его никто не понимал и не слушал, а его поведение было расценено как понимание того, что происходит, и подсказало покупателю о его высоких умственных способностях. Это только раззадорило интерес покупателя и позволило Бертрану удержать высокую цену. Кабальеро даже прервал своего слугу, ведущего торг (59), распорядившись купить за ту цену, которую запросил монах.

Что-то такое почувствовал и Бертран, потому, отдавая коня, посоветовал:

— Ваша милость, уверен, что такой кабальеро, как Вы, знает как обращаться с боевым конём. Я лишь хотел предупредить о характере Негро, — Бертран в этот раз продавал Мушкилу под вымышленным именем, по странному совпадению совпавшим с кличкой, которую тот уже носил ранее. — Негро невозможно принудить к чему-либо силой, он становится чрезвычайно опасен, но он очень умён и с ним можно договориться. Мы с ним так и жили. Как видите, возить меня он отказывается напрочь — недостоин!

Бертран подобострастно улыбнулся, согнув спину. Прогиб с шуткой кабальеро оценил, ухмыльнулся и благосклонно кивнул, принимая совет.

План аферы сорвался сразу. Из последующего обмена репликами между слугой и кабальеро выяснилось, что назавтра они направляются в Бургос и Мушкилу намерены забрать с собой. Аферисты переглянулись. До Бургоса дорога занимала три дневных перехода. Но главное, существовал риск потерять друг друга на незнакомой местности.

Мушкила, глядя в глаза Бертрану, топнул ногой. Бертран в ответ вопросительно вскинул брови и ткнул указательным пальцем в землю. Мушкила кивнул, и его увели.

По характеру Бертран был фаталистом, потому он не волновался чересчур в сложившейся ситуации, но и подозревать его в наивности не следовало. Если ему предстояло провести пару-тройку дней в столичном городе, то первым делом, которым он озаботился, было выйти за город и прикопать свои деньги в укромном месте. Оставив несколько серебряных монет на пропитание, Бертран задумался.

Конечно же, ждать коня поблизости рынка — дурное дело. Бертрану пришлось найти приметное место на дороге в Бургос, на которое он будет приходить каждое утро. Так и произошло — Мушкила появился на третье утро. Бертран проел и пропил всё, что оставлял себе.

Выкопав казну и мучаясь похмельем, Бертран понуро пошёл следом за Мушкилой, уже знавшим дорогу на Бургос. Но если кто из них подумал, что последствия сделки с кабальеро на этом закончились, тот ошибался.

То ли наши аферисты неправильно поняли разговор, то ли кабальеро имел своё представление о дороге в Бургос, но та дорога, по которой Мушкила повёл Бертрана за собой в Бургос, вела совсем не в Бургос.

Ошибка выяснилась лишь вечером, когда пара зашла в предгорья по узкой долине до монастыря, в который Бертран попросился переночевать. При расспросах про дальнейшую дорогу в Бургос и выяснилось, что путники отклонились на полдень и им придётся возвращаться. Недаром Бертран удивлялся пустынной дороге. Вдобавок к этому Бертран сбил ногу и поутру, после короткого совещания с конём, было принято решение задержаться здесь на пару дней.

Монастырь Святого Эмильяна владел землёй в округе, обширными виноградниками и неплохой по тем временам библиотекой, занимавшей аж целый шкаф. Бертран попал в ту среду, для которой словно и был рождён. Книги, умные собеседники и вино — что ещё нужно монаху? Бертран пропал на два дня, напрочь забыв про Мушкилу. Монахи пускали его за ограду на ночь вместе с остальным скотом — Мушкила и сам опасался местных волков, а днём жеребец был предоставлен самому себе. Местные иберийские волки предпочитали ночную охоту в отличие от африканских. В вечерних сумерках и на рассвете шансы встретить волков возрастали.

Ниже по долине располагалась деревушка арендаторов, получившая название по монастырю — Сан-Эмильян, потому все плоские участки, годные для земледелия, были освоены под пашню, а ровные склоны под виноградники. Для пастбищ оставались неудобья. Скудные пастбища и волчий вой по ночам портили настроение Мушкилы.

Всё же был какой-то изъян в Бертране, не позволяющий ему оставаться монахом. Вечером второго дня в монастыре разразился грандиозный скандал. Чуткий слух Мушкилы уловил громкие крики за стенами монастыря. Он уже вернулся с пастбища, чтобы на ночь укрыться от хищников в убежище для скота. Через некоторое время за ворота через калитку выволокли Бертрана и бросили в пыль, осыпая того ругательствами. Бертран был взъерошен и помят, возможно, бит, поскольку с трудом поднялся