Беременна от жениха сестры - Елена Валерьева

Потому что если не смеяться, то можно просто утонуть во всем этом.

— А если я все-таки уеду?

— Тогда я приеду.

— А если очень далеко?

— Значит, дальше полечу.

— А если я не скажу куда?

— Найду.

Я смотрю на него, и мне одновременно хочется стукнуть его чем-нибудь и прижаться лбом к его груди.

— Ты вообще когда-нибудь сомневаешься?

— Только в том, что поздно начал тебя добиваться нормально.

Сердце снова делает этот болезненный, сладкий кульбит.

Я ненавижу его за это.

Правда ненавижу.

— Мне нужно время, — шепчу я.

Он кивает сразу.

Без спора.

— Хорошо.

— И пространство.

Снова кивок.

— Хорошо.

— И чтобы ты не ломал двери, не командовал, не решал за меня…

— Ладно, — перебивает он.

Я подозрительно щурюсь.

— Так быстро согласился?

— Я учусь.

— Ужасно медленно.

— Зато с мотивацией.

Я не выдерживаю и все-таки улыбаюсь.

Слабее, чем раньше.

Осторожнее.

Но все-таки.

Его взгляд останавливается на моих губах, и я сразу чувствую, как внутри поднимается теплая волна.

Нет.

Нет.

Рано.

Он тоже это понимает.

Потому что вместо поцелуя просто говорит:

— Я поеду.

И разворачивается к двери.

Уже на пороге я вдруг окликаю:

— Глеб.

Он оборачивается.

— Спасибо.

В его взгляде на долю секунды появляется что-то очень мягкое.

Почти невозможное.

— Пока не за что, Мира. Вот когда снова начнешь мне доверять — тогда и поблагодаришь.

---

Глава 22

Глава 22

Глава 22

Я остаюсь у Антона еще на сутки.

Не потому, что боюсь возвращаться в квартиру.

Потому что мне нужно пережить тишину после большого разговора.

Потому что впервые за долгое время никто не требует от меня немедленного решения.

Глеб не пишет.

Не звонит.

Не появляется под окнами.

И от этого мне тревожно куда больше, чем следовало бы.

Антон, конечно, замечает.

— Ты уже третий раз за десять минут смотришь на телефон, — говорит он, не отрываясь от ноутбука.

— Нет.

— Да.

— Может, я время проверяю.

— Без разблокировки?

Я морщу нос.

— Ты отвратительно наблюдательный.

— Это дар.

Я вздыхаю и все-таки переворачиваю телефон экраном вниз.

— Он обещал дать мне время.

— И ты расстроена, что он держит слово?

— Я не расстроена.

— Врешь.

— Антон.

— Что? Я же вижу.

Я швыряю в него подушкой.

Он смеется, ловит ее и вдруг становится серьезнее.

— Ладно. Без шуток. Ты уже решила, что делать?

Я молчу.

Потому что не решила.

Вообще ничего.

Вечером я возвращаюсь в квартиру одна.

С ключом, который все еще кажется чем-то почти интимным — слишком личным, слишком связанным с ним.

Внутри чисто, тихо, спокойно. Никто не трогал мои вещи. На кухонном столе лежит пакет с продуктами и короткая записка:

Ты забываешь есть. Исправляю.

Я сажусь прямо на стул и смотрю на записку так долго, что буквы начинают расплываться.

Господи.

Ну как с ним быть?

Как обижаться, если он не ломится, не требует, а просто покупает мне еду и исчезает?

Я разрываю пакет. Там фрукты, йогурт, хлеб, сыр, паста, кофе, шоколад.

И лимоны.

Он что, издевается?

Я улыбаюсь через силу и чувствую, как внутри становится чуть теплее.

Только на полчаса.

Потому что потом звонит незнакомый номер.

Я не беру.

Снова звонит.

И снова.

На третий раз отвечаю, уже заранее раздраженная:

— Да?

— Мирослава Ланская?

— Да.

— Это клиника «Север». Вам необходимо забрать результаты анализов.

Я замираю.

Каких еще анализов?

— Простите?

— Вы сдавали кровь у нас неделю назад. По направлению.

Память дергается резко.

Неделя назад.

После того вечера, когда я обожгла руку.

Глеб возил меня в частную клинику.

Мне действительно брали кровь. Что-то проверяли после капельницы и ожога.

— Да, — медленно говорю я. — И?

— Врач просил вас прийти лично. Желательно завтра.

Тон у администратора вежливый.

Слишком.

Именно из-за этой вежливости меня начинает холодить изнутри.

— Это срочно?

Пауза.

— Желательно не затягивать.

Гудки в трубке звучат уже после того, как я кладу телефон.

Нет.

Это ерунда.

Наверняка просто что-то не так по тем анализам после того, как мне подсыпали дрянь в коктейль. Может, гормональный сбой. Может, стресс.

Господи, да что угодно.

Но почему тогда мне так холодно?

Почему пальцы дрожат, когда я наливаю себе воду?

Ночью меня впервые тошнит.

Не сильно. На уровне спазма, который проходит через минуту. Но я все равно долго стою в ванной, держась за раковину.

Я не пью.

Не курю.

Никогда не веду себя так, чтобы потом не помнить неделями.

Тогда что?

Я смотрю на себя в зеркало.

Бледная.

Уставшая.

С огромными глазами.

И вдруг в голове что-то щелкает.

Нет.

Нет-нет-нет.

Не может быть.

Я быстро считаю даты.

Сбиваюсь.

Считаю снова.

Мир будто отъезжает в сторону.

Потому что если я права, то все то, что происходило последние дни, — только начало.

И я уже не просто катастрофа.

Я катастрофа с таймером внутри.

---

Глава 23

Глава 23

Глава 23

Утром я не еду в клинику сразу.

Сначала убеждаю себя, что накрутила.

Что это невозможно.

Что организм просто сошел с ума на фоне стресса, недосыпа и всего остального.

Потом хожу по квартире из комнаты в комнату, как зверь по клетке. Дважды включаю чайник и забываю о нем. Десять минут смотрю в одну и ту же точку на экране телефона.

А потом все-таки вызываю такси.

В клинике слишком чисто.

Слишком светло.

И пахнет чем-то стерильным, безжалостным.

Я сижу в белом кресле напротив кабинета врача и чувствую, как сердце стучит прямо в животе.

Меня вызывают через семь минут.

Они кажутся семью часами.

Врач — женщина лет сорока пяти, спокойная, с мягким лицом и профессионально-ровным голосом.

Она смотрит в бумаги.

Потом на меня.

Снова в бумаги.

И уже по этой паузе я понимаю: да.

Все.

— Мирослава Викторовна, — произносит она аккуратно, — у вас ранний срок беременности.

Секунда.

Две.

Три.

Я слышу слова.

Но не понимаю их до конца.

Будто они бьются о стекло между мной и реальностью.

— Что? — выдыхаю я.

— Примерно пять недель. Точнее скажем после УЗИ. Но анализ крови однозначный.

Я смотрю на нее.

Потом на ее губы.

Потом снова в стол.

Пять недель.