Неповторимый стиль. Как французы придумали высокую моду - Джоан Дежан

Именно провинциалы и провинциалки жадно проглатывали обзоры мод, которые предоставлял им Жан Донно де Визе, первый журналист, осознавший важность нового феномена, зарождающегося в Париже. С 1670-х годов основанный им журнал, «Le Mercure galant», начал писать отчеты обо всех последних модных новинках. Однако Донно де Визе понимал, что печатное слово может быть бессильным, когда дело касается моды: в конце 1670-х он стал включать в каждый выпуск, предшествующий новому сезону, иллюстрации-гравюры, демонстрирующие выдающиеся достижения в области моды. Поскольку в то время было крайне недешево смешивать в одном издании гравюру и печать, его великолепная провидческая идея скоро прекратила существование. Но таким образом к жизни была вызвана визуальная культура моды. Еще до конца века было разработано два новых способа для того, чтобы ознакомить с французским стилем неустанно пополняющиеся ряды иностранных модниц: модные куклы и модные гравюры.

Модная кукла была первым маркетинговым приспособлением, предназначенным специально для иностранной целевой аудитории. Самые первые модные куклы, наряженные по последней французской моде, делались только для «внутреннего использования». В 1600 году Генрих IV приказал изготовить несколько кукол, соответственно одетых, чтобы его невеста, Мария Медичи, была в курсе всех новых трендов, когда прибудет ко двору. В начале 1670-х маркиза де Севинье, опасаясь, что ее описание того или иного наряда недостаточно подробно или ясно и ее дочь, проживавшая вместе с мужем в отдаленном уголке Прованса, будет выглядеть не шикарной парижанкой, а нелепо разряженной провинцилкой, время от времени посылала ей модных кукол. В конце 1670-х, когда Донно де Визе готовил свои обзоры мод, дизайнеры посылали ему модных кукол в миниатюрных копиях модных нарядов. Любимый дизайнер Людовика XIV, Жан Берен, рисовал наброски таких кукол в качестве основы для гравюр-иллюстраций «Le Mercure galant».

Затем, в последние десятилетия XVII века, первые магнаты фешен-индустрии поняли, что подобных куколок можно посылать в магазины по всему миру, чтобы продемонстрировать образ нового сезона, своего рода показ моделей в миниатюре. Их прибытие в город всегда ожидалось с живейшим интересом и обязательно освещалось в газетах — совсем как приезд какой-нибудь супермодели сегодня.

Самые первые куклы, сделанные целиком из дерева, сегодня встречаются крайне редко. Некоторые исследователи полагают, что, исполнив свою главную функцию, они становились игрушками для детей и оттого имели весьма трудную и краткую жизнь. Одна из ранних французских модных кукол, высотой два фута, сделана из дерева, но у нее стеклянные глаза, а ее голову украшают настоящие человеческие волосы; иногда так делали для того, чтобы кукла служила рекламой еще и самых модных парижских причесок. Она одета в стиле, известном в то время под простым названием à la française, и ее костюм — точный вплоть до последней оборки и малейшей детали — это прекрасный пример наряда дамы-аристократки, которые французская мода стала продвигать первыми. Ее платье — идеальный образец формального дневного платья, но оно сшито из хлопка, ткани, которая обычно шла на менее официальные наряды. Хлопок, однако, столь высокого качества, что его принт в точности повторяет рисунки, которые в то время украшали самые роскошные шелка. Все в костюме этой куклы — даже ее трендовые хлопковые митенки — показывает, что она являет собой последний писк моды.

Суставы некоторых ранних модных кукол соединялись шарнирами и по-английски назывались jointed babies. (Еще их называли mannequins, манекены; слово «кукла» появилось только в районе 1750 года.) Еще более старая версия французской модной куклы, начала XVIII века, высотой 14 футов, выполнена целиком из дерева, полностью соответствует описанию точно такой же куклы, ее современницы, в то же самое время прибывшей в Лондон, в номере «The Spectator» от 17 января 1712 года.

Французская кукла-модель в повседневном наряде придворной дамы — в платье из хлопка с цветочным рисунком и в белых перчатках-митенках

Та кукла, наряженная в вишнево-красный ансамбль à la mode de Paris, со всеми аксессуарами, была доставлена в лавку модистки Бетти Вышивальщицы (она же Шарлотта Вуд) возле Ковент-Гарден. Бетти считалась одной из лучших поставщиц деликатных кружев и тонких тканей. Модные леди слетались в лавку, чтобы изучить каждую деталь кукольного наряда, особенно покрой ее манто. Обе куклы были на шарнирах, роль которых исполняли металлические колечки. (Это делалось для того, чтобы готовых кукол было легче одевать.) У обеих были анатомически правильные фигуры. (Журналист мужского пола из «The Spectator» признал, что он был немало смущен этим телом под изысканным платьем. И у той и у другой на ногах были нарисованы подвязки, завязанные «на очень любопытный манер». Как и «французская малышка», на которую приходил смотреть весь Лондон в 1712 году, единственная выжившая кукла была, несомненно, одета «самыми знаменитыми изготовителями манто в Париже». Ее оригинальный костюм, к сожалению, не сохранился, и сегодня кукла наряжена в пышное платье XVIII века.)

Из газет того времени мы можем узнать, что к началу XVIII века обмен модными куклами происходил уже достаточно быстро: они поступали в Лондон каждый месяц. Прибытие же куклы в 1712 году стало особенным событием, поскольку налаженный обмен до этого на некоторое время был прерван. Во время Войны за испанское наследство (или войны королевы Анны, 1702–1713) Англия и Франция возглавляли враждебные друг другу коалиции. Вооруженный конфликт вылился и в торговые войны; англичане, например, назначили значительно меньший налог на вина из Португалии (их союзницы), чем на французские вина, и портвейн стал считаться более дешевым и более патриотичным напитком. Лондонская таможня запретила распространение французской моды, и модные куклы больше не могли попасть на английские берега, вызвав, по словам «The Spectator», ужасающее отставание английских леди от моды. Статья из этой газеты также утверждает, что английские модницы активно протестовали против этой «тяготы» войны и даже предлагали деньги (взятки?) за то, чтобы «деревянным мадемуазелям» было позволено вернуться.

Кукла-модель (кон. XVII в.) имеет анатомически выверенные пропорции и подвижные суставы на шарнирах. На голенях просматриваются нарисованные мастером-кукольником подвязки, на лице — макияж

Согласно французскому коллеге Эддисона и Стила, аббату Антуану-Франсуа Прево, их усилия увенчались успехом. Несмотря на то что «английские писатели открыто нападали на все французское», английский посол оказал лондонским леди особую, неоценимую услугу: модная кукла получила статус неприкосновенности и стала, таким образом, во время последних месяцев войны единственным товаром, за чьим безопасным пересечением границ наблюдали обе стороны. Возвращение «французской малышки» в модные круги Лондона за год до окончания войны один французский журналист расценил как дипломатический триумф французского стиля. А