Тарья берёт своё - Анна Ледова

У меня была своя спальня. Для меня одной! Когда Зузанна вчера после занятий проводила в эту комнатку — небольшую, но с окном, детской кроватью и письменным столом, там уже был мой чемоданчик. Пустой. Мою прежнюю одежду просто выбросили, зато в комоде нашлись сменные чулки, бельё, две новые блузы и чёрное платье с белым воротничком. Последнее, видимо, было парадным вариантом.

— Пани Ирэна велела тебе собирать у баричей бельё для стирки, — важно объявила на следующий день Зузанна. — А после разносить обратно свежее. А ежели княжне Барятинской такая работа не по душе, так пани велела передать, что навоз в птичнике убирать тоже руки надобны, а сидеть без дела она даже анператорскому наследнику не позволит.

Что ж, собирать — не самой стирать. Занятие было лёгкое, но изначально замышлено как унизительное. Отныне мне каждый день следовало заходить к Александру, Станиславу и Милораде и испрашивать у них вещи для стирки. Раз в две недели — самостоятельно снимать в их комнатах постельное бельё и стелить свежее. И каждый день возвращать постиранную и отглаженную одежду и другие интимные предметы нижнего облачения.

Пф-ф, будто бы грязные детские трусы могли меня смутить или приструнить моё княжеское достоинство, так смело продемонстрированное при первой встрече с Ланскими.

Когда я вечером впервые постучалась к Саше и сразу вошла, в меня полетел дурнопахнущий тряпичный ком: барич Александр до этого изволили тренироваться на заднем дворе. А сегодня весь день шёл затяжной дождь, перемежавшийся со снегом, и земля превратилась в чавкающую грязь. Похоже, ради такого мелочного и злобного поступка Ланской-младший не побрезговал хорошенько в ней вываляться.

Не знаю, почему он так невзлюбил меня с первого взгляда, но с этого дня он изгалялся над моей маленькой «работой» с неистощимой фантазией.

Стась на мой визит отреагировал странно: отчаянно замотал головой и спрятался за занавеску. Мила обрадовалась и пыталась заманить поиграть с ней, подсовывая то одну игрушку, то другую.

Далее следовало отнести корзину с бельём в прачечную, а на следующий день ещё до завтрака разнести постиранное обратно по комнатам детей. Причём ещё запомнить, где чьё.

— Какая же ты уродина, — скривился Саша, когда я вернула утром его тренировочную форму.

— Куда хуже, когда под смазливым личиком прячется уродливая душа, — парировала я. — Как у тебя.

— Ты кого смазливым назвала, вогулка⁈ — он метнулся и закрыл собой выход.

— Того, кто откликнулся, — пожала я плечами. — Дай пройти.

— Не у себя дома, чтобы расхаживать там, где вздумается. Ходить будешь, где я скажу.

— Если в этих местах мне не придётся видеть твою перекошенную от злобы физиономию, то с радостью: составляй маршрут.

— Ты!.. Да как ты смеешь указывать мне, что делать! — мгновенно вспыхнул Саша и неожиданно запустил в меня сноп искр.

Я дёрнулась в сторону, не ожидая нападения. Думала, обойдётся словесной перепалкой, раз ему так не терпится показать, кто в доме хозяин. Правильно ли я сделала, что вообще решила заговорить у Ланских? Я ведь боялась, что если снова буду отмалчиваться, то закреплю за собой статус жертвы. А так поогрызаюсь немного, и молодому баричу вскоре надоест меня задирать.

Не тут-то было. Недавно пробудившаяся магия, переходный возраст и огненный характер его стихии, наложивший отпечаток и на личность хозяина, — гремучая смесь. А фитилёк-то я сама подпалила, нет бы промолчать…

Искры больно кусались и с шипением гасли на коже. И чёрт бы с этими крошечными ожогами, но искорки прожгли юбку и жакет в нескольких местах. Тарья внутри взвыла от страха — мы никогда прежде не сталкивались с магией так близко — и, перехватив контроль над телом и оттолкнув Ланского, бросилась наутёк, позабыв корзину.

За испорченную одежду я получила выговор. Ланской-младший, разумеется, оказался ни при чём. Предупреждали, что магия у барича ещё нестабильна и он пока только учится ей владеть? Предупреждали. А раз так, то сама виновата, что оказалась рядом.

В наказание вместо ужина меня на три часа отправили к белошвейке, что обшивала прислугу и чинила господский гардероб. У меня было достаточно времени, чтобы обдумать этот случай и сделать вывод: язык мой — враг мой. И на одной только болтовне я далеко не уеду, особенно когда твой оппонент в спорах — всего лишь вспыльчивый мальчишка в пубертате.

Тонкая ирония, изящные подколки? Забудь. Не по адресу. Не в ближайшую пару лет точно.

Огневиков специально учат держать чувства под контролем, потому что природа их магии такова, что без холодной головы легко натворить непоправимых дел. То-то старший Ланской выговаривал Александру в столовой, что тот недопустимо эмоционален и должен научиться вести себя достойно в любом обществе. Даже в моём.

А пока наследник только познаёт эту сложную науку, и мне стоит быть сдержанней и не провоцировать его лишний раз.

«Люль пы́грись», — пожаловалась мне Тарья. «Да уж, тот ещё пыгрись, — согласилась я. — В смысле, люль, конечно. Да, Тарья, это плохой, злой мальчик. И сильный. Но мы будем сильнее».

При всём непростом характере Ланских, кое-какое светлое чувство было не чуждо и им. А именно — уважение. А что Ланские могли уважать, помимо денег и трудолюбия? Конечно же, силу.

Пусть у меня нет магии, и ещё неизвестно, появится ли она вообще, раз матерью Тарьи была обычная женщина, не магичка, но я могу стать сильной по-другому. И когда-нибудь дам отпор всем обидчикам.

Когда через несколько дней после обеда зашёл разговор о том, что Стасю следует увеличить физические нагрузки и нанять для этого ещё одного учителя, я спросила разрешения ходить на тренировки вместе с ним.

Бронислав Ланской задумчиво оглядел меня, будто что-то взвешивая в уме, но возражений не последовало.

Глава 10

— На убой вас тут, что ли, кормят? Из-за щёк ушей не видно, глаз и тех не видать — жиром заплыли, — поморщился офицер Рогов. — Да уж, работёнка предстоит…

— У неё не заплыли, это строение лица такое, — тихо сказал Стась. — Просто скулы широкие, и разрез глаз такой, что кажется…

— Пять кругов по двору. Бегом! — рявкнул наставник.

— У него же астма, — вмешалась я. — Вас должны были предупредить…

— Десять кругов. Пошла!

Чтобы не сомневалась, Рогов ещё придал мне ускорение толчком в спину и мне пришлось начать быстро-быстро перебирать ногами. На втором круге я замедлилась, чтобы подхватить