В стране петроглифов и эдельвейсов - Элеонора Афанасьевна Новгородова

существовал всегда, был неразрывно связан с происхождением искусства у всех племен на всех материках. Не потому ли первые расшифровки этой темы связаны с пещерными росписями палеолитического художника.

Перебираясь со скалы на скалу, пройдя десятки километров, обнаруживаем, что в монгольских горах, на Хангае сюжет с антропоморфными фигурами достаточно стандартен и повторяется неоднократно и все время в одном контексте: рядом с быками, копытными и иногда с масками. И вот наконец-то мы поняли смысл той фантастической фигуры, которую мы назвали первоначально фикусом. Это не что иное, как схематическое изображение женщины с руками, поднятыми вверх, к голове, увенчанной огромными оленьими рогами. Итак, снова образ матери-оленихи, но уже претерпевший стилистические изменения.

Фигуры быков-туров, сопровождающие на петроглифах полулюдей-полуптиц, заслуживают специального внимания. Ведь иногда они показаны парящими выше солнца, иногда с рогами в виде луны, один раз со звездой над головой. Еще, быть может, рано анализировать их символику детально, но нельзя не признать, что самый темный период центральноазиатского искусства (конец неолита — начало энеолита) заполнен большой серией уникальных рисунков, воплотивших в себе миф каменного века — идеологию родового строя.

Конечно же, чулуутское святилище существовало много лет и даже много веков. На 120 с лишним километров протянулись базальтовые выступы террас, с россыпями огромных валунов (результат извержения вулкана Хорог, происшедшего примерно 5500 лет назад), сплошь покрытых рисунками разных эпох.

В эпоху древних колесниц на базальтовых поверхностях камня древние люди высекли не только животных предков и матерей-прародительниц, но и мужчин (героев складывавшегося героического эпоса на основе древнейшего мифа). Воины и охотники — вот новый персонаж петроглифов эпохи бронзы — времени воинственных людей, сражений, когда власть в роде перешла в руки мужчин. Они показаны с луками и стрелами, с боевыми топорами и, возможно, даже в доспехах. Они управляли Колесницами, еще не знали седла и узды. На многих рисунках воины показаны в грибовидных шляпах или в головных уборах с пером.

Если кони запряжены в колесницы, то бык часто показан с ярмом. Образ оленя занимает много места в рисунках, равно как он занимал воображение художников и воинов. Интересная сцена посвящена охоте с собаками на огромного мифического оленя. Этот олень изображен с двумя вертикальными стволами рогов и геометрическими фигурами, заполняющими его тело.

Наше путешествие по реке Чулуут только начинается. И хотя удалось уже приоткрыть завесу 5000-летней давности и заглянуть в сложный и неведомый мир первобытных людей, самое интересное бесспорно впереди. Мы с нетерпением ждем нового сезона, новых поисков и перевалов, маршрутов в мир древних обитателей высокогорного Хангая.

ИЛЛЮСТРАЦИИ

Столица Монголии — Улан-Батор

Праздник в Гоби

Озеро Терхин Цаган-нур

Гобийский мастер

Монастырь в Улан-Баторе (в настоящее время музей)

Интересная беседа

Корабли пустыни

Вход в музей Ундер-гэгэна

Скала с древними рисунками из Аршан хада (наверху их прорисовка)

Оленные камни — памятники предкам. Начало I тысячелетия до н. э.

Петроглифы эпохи бронзы

Петроглифы эпохи палеолита

Петроглифы эпохи энеолита

Гимн успешной охоте

Охотники с луками (эпоха бронзы)

Выбитый на реке Чулуут миф о матери-прародительнице

Петроглифы скифского времени из Гоби

Колесницы древней Монголии (середина II тысячелетия до н. э.)

Сражение на колесницах, выбитое в горах Ховдсомона.

Древняя легенда о герое-змееборце

Сцена охоты

Олень — символ солнца

Быки на скалах Аршан хада. Эпоха каменного века

Ритуальные танцы эпохи энеолита. Река Чулуут.

Рисунки эпохи бронзы

Сосуд из Улангомского некрополя

Голова древнетюркского полководца Кюль-тегина

Вход в монастырь Гандан

«Звериный стиль» Монголии. Бронзовая поясная пряжка эпохи хуннов.

Бронзовый нож эпохи бронзы

Маска эпохи древних тюрков

Катафрактарии. Рисунки на скалах и их реконструкция (М. Горелик)

ВЕЛИКОЛЕПНЫЕ

КАТАФРАКТАРИИ

Но не только Хангай, как мы уже знаем, богат удивительными рисунками древних. В тот год, о котором пойдет речь, наш отряд держал курс снова на Монгольский ^лтай. Мы хотели обойти его с юга и, пересекая хребет несколько раз, двигаться на запад.

— Ехать в Заалтайское Гоби на одной машине в таком малочисленном составе невозможно, — решительно заявил наш монгольский начальник Сэр-Оджав.

— Напрасно сомневаетесь, — успокаивал Сэр-Оджава лингвист и тюрколог Шинэхуу, — ведь надо же когда-нибудь рискнуть. Ну да, мы действительно хотим забраться в глухие места. Ничего, не пропадем... Не забывайте, что там моя родина. В кузове два студента, в кабине, кроме Бориса Булатова — шофера экспедиционной автобазы Академии наук СССР, Шинэхуу и я.

Борис работает в Монголии не первый год, но по этому маршруту едет впервые. Он полон оптимизма:

— Я привык к бездорожью в Средней Азии, въедем на любую гору, зря вы тащите седла и уздечки... А что, собственно, вы хотите там найти?

— «Мы ищем то, что не теряли», — отвечаю словами песни, сложенной много лет назад