Тайна Папы О - Сания Шавалиева

По рядам прокатился тихий взволнованный шёпот. Кто-то склонил голову, кто-то расправил крылья, а самые маленькие жители смотрели на Царя широко раскрытыми глазами.

Царь поднял руку, и площадь снова стихла.

— Пусть этот дом будет для нас не только крепостью, но и местом, где никто не чувствует себя забытым. Пусть в нём звучат смех, музыка и голоса наших детей. Пусть каждый знает: пока мы держимся вместе, никакая тьма не войдёт сюда.

Словно в ответ на его слова, Фонтан Сил радостно взвился вверх, ударив мощной струёй в самое синее небо. И в тот же миг над Землеморьем грянул хор — тысячи голосов слились в ликующем щебете, свисте и торжественном хлопанье крыльев.

С дальнего края площади, расталкивая толпу и едва не сбивая с лап почтенных голубей в бархатных шапочках, пробирались поближе к монаршей чете двое мальчишек.

Первый был выше ростом, широкоплечий и серьёзный. Тёмные волосы, растрёпанные после быстрого бега, падали ему на лоб, но он даже не пытался их поправить. Его звали Ор, и был он старшим царевичем. В его взгляде уже жила взрослая решимость, хотя сердце сейчас билось так быстро, будто хотело вырваться из груди и первым добежать до родителей.

Следом за ним мчался Ар, младший царевич. Он был легче, проворнее и весь словно состоял из нетерпения. На ходу он перепрыгнул через рассыпанную воробьями солому, поскользнулся на мокрой плите, но удержался, взмахнув руками так смешно и отчаянно, что несколько колибри тихонько прыснули от смеха.

— Папа! Мама! — первым закричал Ар, забыв и про придворные поклоны, и про торжественность момента.

Ор хотел было остановить брата, напомнить ему, что вокруг вся столица, что на них смотрят сотни глаз, что царевичам полагается вести себя достойно. Но стоило ему увидеть лицо Мамы О, как все правильные слова исчезли. Он шагнул вперёд, потом ещё раз, а затем тоже бросился к родителям.

Мама О раскинула руки, и оба сына разом влетели в её объятия: Ар — стремительно, как маленькая буря, Ор — чуть сдержаннее, но с такой силой, что у Мамы О дрогнули плечи.

Папа О положил ладонь на голову старшего сына, потом потрепал младшего по волосам.

— Мы ждали вас каждый день, — проговорил Ор, стараясь держаться спокойно. — Каждый рассвет я поднимался на Верхнюю террасу и смотрел на ледники.

— А я тоже смотрел! — поспешно добавил Ар. — Только не каждый рассвет, потому что иногда меня не будили. Но я всё равно смотрел потом. И вечером. И ночью один раз смотрел, но меня поймала тётушка Сойка и сказала, что будущий правитель не должен простужать уши.

Старая Мудрая Сойка в очках из слюды важно кашлянула с ближайшего балкона.

— И была совершенно права, — сказала она. — Уши у правителей должны быть тёплыми. А голова холодной.

По площади прокатился мягкий смех.

Мама О отстранила сыновей ровно настолько, чтобы заглянуть им в лица.

— Наши мальчики, — прошептала она. — Наши храбрые птенчики.

— Мы уже не птенцы, — тут же возразил Ар и выпрямился. — Я, например, вчера сам поднялся на Южный карниз. Почти до самого верха.

— До половины, — заметил Ор.

— До важной половины, — не сдавался Ар. — Верхняя половина была совсем необязательная.

Ор, однако, быстро посерьёзнел. Он посмотрел на отца, потом на мать, а затем тихо спросил:

— Вы почему так долго? Что-то случилось?

От этого вопроса площадь вновь притихла. Даже крылья колибри, обычно звеневшие непрерывно, замерли на одно крошечное мгновение.

Папа О посмотрел на Маму О. Та едва заметно ему кивнула.

— Мы вернулись домой, — сказал Папа О. — Но путь, который привёл нас сюда, был трудным. И многое ещё предстоит объяснить.

Ар сразу нахмурился.

— Опять взрослые тайны?

— Не тайны, — мягко ответила Мама О. — Истории. А истории нужно рассказывать с самого начала, иначе они становятся похожи на клубок ниток, который стащил любопытный воробей.

Все взгляды тут же обратились к воробьям-подмастерьям. Те дружно сделали вид, что рассматривают небо.

— Но сначала, — продолжила Мама О и крепче прижала сыновей к себе, — сначала мы должны просто увидеть вас. Услышать ваши голоса. Убедиться, что вы здесь, рядом.

Ар уткнулся носом в рукав её рубахи.

И они пошли во дворец.

Глава 20. Серое перо

Они недолго шли по коридорам замка. На стенах висели портреты предков: одни глядели строго, другие — подозрительно, а один, кажется, дремал прямо в золочёной раме.

Ор шёл рядом с родителями и старался выглядеть достойно. Ар плёлся сзади и считал факелы.

— Семнадцать, восемнадцать, девятнадцать… Ой, опять этот с носом.

— Это не факел с носом, — сказал Ор. — Это светильник в форме дракона.

— А по-моему, нос, — упрямо сказал Ар. — Если у дракона есть нос, значит, это нос. Я считаю правильно.

Ор хотел ответить что-нибудь старшебратское, но ничего подходящего в голову не пришло.

По земным меркам Ору было семь лет, Ару — пять, но в Землеморье дети взрослели гораздо раньше земных.

Папа О остановился у поворота.

— Сыновья, — сказал он, — прежде чем идти дальше, заглянем к Совушке.

Ор сразу сделался подчёркнуто почтительным.

— Как прикажете, отец, — откликнулся он и слегка поклонился. — Хотя у меня нет ни малейшего желания её видеть. Она опять назовёт меня птенчиком с кашей в голове. А переубедить Совушку невозможно. Это против её совиной природы.

— Если есть каша, — заметил Ар, — значит, голова позавтракала.

Ор смерил его таким взглядом, каким обычно смотрят на занозу в пятке.

Апартаменты Совушки находились в круглой башне. К ним вела узкая винтовая лестница, на которой даже шаги звучали шёпотом. Дверь была низкая, тёмная, с огромной бронзовой ручкой в виде совиного клюва.

Дверь открылась без скрипа.

В комнате было полутемно и уютно. По полкам сидели книги. Не стояли, а именно сидели — толстые, важные, нахохлившиеся. На круглом столе теплилась синяя лампа, а в углу тихонько сопел чайник, хотя под ним не было огня.

Совушки в комнате не было.

Зато за столом сидел Сизокрылый.

Он явно не ждал гостей. Перед ним высилась миска с таким салатом, в котором нашлось место всему: листьям, долькам лимона, сыру, помидорам, сухарям и целому озеру масла.

Увидев папу О, Сизокрылый вскочил, низко