Тайна Папы О - Сания Шавалиева

С утеса открылась страшная картина. Вороны уже настигли орлов. Они кружили черной воронкой, пикируя и вцепляясь в перья Мамы О. Им нужен был только свёрток.

Мама О кружила, стараясь спрятаться от этого напора и рева, разрывающего уши.

— Ну же! Бейтесь! — кричал Клинт, сжимая кулаки до белых костяшек. Он подобрал камень и швырнул его вверх, но тот лишь бессильно нырнул в пропасть.

Мама О получила жестокий удар. Она перевернулась в воздухе, крыло на мгновение безвольно повисло, и лапы выпустили сверток. Он кувыркнулся и стремительно полетел вниз, в бездну.

Зинаида вскрикнула и закрыла лицо руками.

— Скажи мне, что всё хорошо… — бормотала она в ладони. — Скажи, что они поймали её… что успели… Ну чего ты молчишь, Клинт⁈

Клинт молчал. Он просто крепко прижал её голову к своей груди, чтобы она не видела того, что видел он. Пальцы его судорожно сжались на её плече — это была правда, которую нельзя было произнести вслух. Орёл не успел.

Они еще долго стояли на ветру, глядя, как Папа О сидит на краю расщелины, спрятав голову под крыло, превратившись в памятник великому горю. Воронья туча покружила над ним и медленно растворилась в тумане. Потом к нему опустилась Мама О. Она просто села рядом. Безмолвная и неподвижная.

Домой Клинт и Зинаида возвращались в полной тишине. Больше не было жаль ни разбитой балерины, ни порванных половиков. Все эти потери разом стали крошечными и неважными по сравнению с тем огромным молчанием, что теперь царило в небе над тайгой.

Глава 18. Советник Ист Сизокрылый

Папа О и Мама О ужасно устали, но всё равно летели вперёд со скорым ожиданием увидеть родной дом. Им удалось обмануть Воронов, и от этого на душе становилось легче, хотя поверить в спасение до конца они всё ещё не смели.

Папа О нёс в лапах корзинку с девочкой, из последних сил работал крыльями и то и дело оглядывался на серые скалы позади. Ему всё казалось, что погоня вот-вот вынырнет из тумана. Но впереди уже поднималась вершина горы, и там, высоко над облаками, скрывалась столица его королевства.

За крутым поворотом за грудой каменных выступов, прятался потаенный лаз. Миновав его, Папа О и Мама О вошли под своды длинного коридора, вырубленного прямо в скале. Он тянулся далеко вперёд, в самую глубь кратера. Стены были гладкими, почти как зеркало, и пахли лишайником и летучими мышами. Вокруг стоял густой сумрак, и только эхо шагов да шорох усталых крыльев нарушали тишину.

Вдруг впереди, в самой гуще темноты, кто-то коротко и испуганно охнул. И в ту же секунду вдоль стен одна за другой вспыхнули магические лампы — стеклянные шары, внутри которых метались золотистые светлячки.

Свет выхватил из темноты высокую худощавую фигуру. Это был советник Папы О — Ист Сизокрылый. Его длинное тело в кафтане, расшитом серебром, казалось ещё длиннее в дрожащем свете ламп, а седые волосы на затылке отливали синевой. Сизокрылый стоял, прижав руки к груди, с приоткрытым от изумления ртом.

— Клянусь небесной высью! — прошептал он, поспешно поправляя пенсне, едва не свалившееся с носа. — Ваше Императорское Величество… Государыня! Наконец-то! Я уже не ведал, что и думать. Вы так долго не возвращались, что во дворце начали шептаться о беде.

Папа О расправил крылья и ответил спокойно, как и подобает царю:

— Мы задержались дольше, чем рассчитывали, Сизокрылый. Но теперь мы дома. Не время тревожиться. Лучше скажи, всё ли в городе благополучно?

Сизокрылый тут же поклонился.

— В городе спокойно, Ваше Величество. Но, признаться, я едва держусь — так мне было тревожно за вас! Я каждый день ждал вас у входа в город и всё смотрел в небо, надеясь увидеть ваши величественные крылья.

Мама О мягко шагнула ближе.

— Ты был нам верен всё это время. Мы это очень ценим, Сизокрылый.

Советник поднял голову, и в его глазах блеснуло облегчение.

— Я лишь исполнял свой долг, Государыня. Но простите мою слабость… Я и вправду боялся, что вы не вернётесь.

— Как царевичи? — спросила Мама О, переводя взгляд с Сизокрылого на корзинку, в которой раздалось кряхтение.

Лицо советника сразу просветлело.

— О, у них всё прекрасно, Государыня! Игры с мячами, фехтование, обуздание внутренних и внешних драконов, музыкальные пируэты. Ор уже играет Лунную сонату за триста восемнадцать взмахов крыла, и с каждым днём у него выходит всё лучше. Ар выучил кран-ча-ча-ча и танцует с таким усердием, что даже старые слуги невольно начинают притопывать в такт. А вдвоём они уже почти без ошибок выступают в паре с Цаплей Кря.

Мама О улыбнулась.

— Это хорошая новость. Я знала, что они не подведут.

— Они очень стараются, — с чувством сказал Сизокрылый. Потом он снова покосился на корзинку. — И всё же, Государыня… позвольте узнать, что у вас там в корзиночке? Не сия ли тема вашего долгого отсутствия?

Он поднёс пенсне к глазам и осторожно наклонился.

И в ту же секунду из корзинки раздался громкий сердитый крик.

Сизокрылый вздрогнул, отшатнулся и чуть не потерял равновесие.

— Ох! — выдохнул он. — Это… это беспёрое живое?

Папа О усмехнулся.

— Да, живое, — коротко ответил он. — И, смею заметить, очень недовольное и голодное.

— Н-неужели? — пробормотал Сизокрылый, окончательно растеряв остатки невозмутимости.

Мама О наклонилась к корзинке и тихо, почти шёпотом, сказала:

— Тише, малышка. Всё хорошо. Теперь ты дома.

Крик сразу оборвался и перешёл в обиженное всхлипывание.

Сизокрылый моргнул.

— Ваше Величество… Вы хотите сказать, что это ребёнок?

— Именно это я и хочу сказать, — ответила Мама О. — Катенька, наша дочка.

Советник дрожащей рукой медленно вытащил из кармана большой шелковый платок, долго протирал им пенсне. Наконец водрузил пенсне на нос.

— Тогда, боюсь, — произнёс он очень серьёзно, — я ничего не понимаю. Простите, Ваше Величество. Соблаговолите объяснить, как я должен понимать эту ситуацию и… как к ней относиться.

— Ситуация и правда странная, — сказала Мама О. — Но хорошо, что первым во дворце мы встретили именно тебя. В принципе, я была уверена, что это случится именно так. А теперь мы вынуждены испросить твоего совета, что нам делать дальше.

И тут Маме О пришлось рассказать всё