Тайна Папы О - Сания Шавалиева

она, и в ее голосе уже звенела та особая, домашняя непреклонность, которой у Мамы О хватало на целое царство, — малышка в доме лесника — это немыслимое сочетание. Одно дело знать, как распутывать веревки, чинить крышу и отличать следы зайца от следов лисицы. И совсем другое — понимать, почему у ребенка вдруг мокрые рукава, куда делась пуговица и по какой причине суп оказался на полу.

Клинт кашлянул в ладонь, стараясь не улыбнуться.

— Это, — сказала Мама О, указывая на него ложечкой как на главного виновника всех сомнений, — только подтверждает мои опасения.

Папа О открыл было рот, но Мама О уже продолжала:

— Во-вторых, у них и так тесно. Если сюда прибавить малышку, то всем придется ходить боком. А это неудобно. Особенно когда кто-то несет кастрюлю. И особенно когда этот кто-то — Зинаида.

Зинаида уже собралась было возразить, но вовремя быстро прижала ладонь к губам.

— В-третьих, — продолжала Мама О, — у детей всегда удивительный талант оказываться там, где их меньше всего ждут. Стоит отвернуться, как она уже сидит на полу в корзине с бельем, держит в руках половник и смотрит так, будто именно так и должно быть.

Клинт фыркнул, но тут же притворно закашлялся.

— Кроме того, — добавила Мама О, уже входя во вкус, — вы подумали об обуви? Малыши, как известно, любят тянуться к обуви. А теперь скажите честно: кто из вас готов увидеть, как ребенок пытается надеть на голову самый большой башмак? А потом еще улыбается, словно это корона?

Папа О и Клинт переглянулись.

Мама О замолчала и, чтобы поставить последнюю точку, сказала уже тише:

— И вообще… я не уверена, что оставить девочку в этом доме — хорошая идея. Ей будет гораздо лучше в нашем дворце. Правда?

Малышка, словно прекрасно понимая, что речь идет именно о ней, радостно ударила ладошкой по краю стола и тут же попробовала засунуть в рот край салфетки.

И неожиданно даже Мама О смягчилась, обернулась к Папе О.

— Если уж совсем честно… я ее уже полюбила. Но если уж вы все решите по-своему, то хотя бы пообещайте мне одну вещь.

— Какую? — спросил Папа О.

Мама О посмотрела на малышку и произнесла с тяжелым вздохом:

— Что оставим ее здесь совсем ненадолго, пока ей нужно будет только молоко.

Папа О с самым серьезным видом кивнул.

— Это я могу пообещать.

— А мы, — добавил Клинт, — постараемся не путать пеленки с полотенцами.

— Уже лучше, — сухо сказала Мама О.

Но по ее лицу было видно, что она еще не закончила спорить с миром, просто на минуту сделала передышку.

Глава 14. Черная туча

Зинаида стояла на пороге, прижимая к себе девочку, а Папа О и Мама О всё не могли отвести глаз от малышки. В воздухе пахло сосновой хвоей и близким дождём. Мама О склонилась к малышке, осторожно коснулась её клювом, и на розовую щёчку девочки упала чистая, как роса, слезинка.

— Ну, будет тебе, — негромко сказал Папа О, хотя голос у него чуть дрогнул. — Ей здесь самое место. Тут спокойно, тепло, и Клинт — человек надёжный. Здесь она вырастет крепкой. И еще хотел сказать, что та женщина, которая оставила нам малышку, кажется, назвала её Катей.

— Пусть будет Катей, — кивнула Зинаида.

Клинт, понимая, как тяжело даётся это прощание, вынес из сарая тяжёлую плетёную корзину, доверху наполненную угощением: тугими кочанами капусты, рыжей, пахнущей землёй морковью и золотистыми колосьями пшеницы. Сверху лежали охапки пряных трав, от которых шёл густой душистый запах.

— Это вам на дорогу, — сказал Клинт. — Чтобы путь казался короче.

Папа О благодарно кивнул и, подлетев, подхватил корзину мощными лапами. Он в последний раз посмотрел на малышку и взмахнул огромными крыльями — так сильно, что пригнул траву к самой земле. Мама О взмыла следом, разрезая воздух широкими взмахами. Они уходили в небо, становясь двумя точками на фоне розовеющих облаков, а внизу оставался их самый главный клад.

Папа О летел домой и, надо сказать, летел с удовольствием. Повреждённое крыло почти не болело. Жара спала, воздух стал прохладнее, и от этого крылья будто делались легче. И весь полёт был таким лёгким и свободным, что можно было подумать, что он не летит, а пьёт небо маленькими глотками.

Впереди поднималась горная гряда — вся в острых выступах и белых складках, словно кто-то старательно выложил на ней сливочное мороженое. Снежная шапка на вершине в сумерках сияла так нежно, что напоминала взбитые сливки на праздничном торте. Тяжёлая корзина приятно оттягивала лапы. Всё получилось как надо: добыча для своих, малышка в надёжном месте.

Папа О даже прищурился от удовольствия.

«Интересно, — подумал он, — а Мама О тоже видит всю эту красоту?»

Он обернулся к супруге, но взгляд его скользнул дальше, назад, к горизонту. Там, над тем местом, где остался дом Клинта, шевелилась странная чёрная туча.

Сначала она и правда показалась обычным грозовым облаком, спустившимся с гор. Но облака не умеют пронзительно каркать на всю округу. И не кружат так тревожно, собираясь в одну плотную стаю. И уж точно облака не садятся всей своей шумной компанией туда, где несколько минут назад было тихо и спокойно. Это была не туча — это была беда.

Мама О поняла всё в одно мгновение.

— Они выследили её! — крикнула она и рванула обратно.

Папа О не стал спрашивать ни «куда», ни «зачем». Он тут же бросился следом. Но лететь быстро мешала корзина. Он выпустил её из лап. Корзина полетела вниз, перевернулась вверх тормашками, и капуста закувыркалась по воздуху, морковка разлетелась в разные стороны, а пшеница и травы рассыпались золотистым и зелёным дождём.

Но Папа О этого уже не замечал.

Он стремительно нёсся вслед за Мамой О. Вскоре догнал её, и дальше они полетели бок о бок. Внизу мелькали камни, песок, кусты, а потом показался дом Клинта.

Будто два больших тёмных паруса, Папа О и Мама О рванули в самую середину вороньей кутерьмы. От неожиданности вороны шарахались в стороны, каркали, налетали друг на друга и, кажется, уже путали, кто тут нападает, а кто просто очень громко сердится.

— Ты в сарай, а я в дом! — на лету крикнула Мама О.

Папа О кивнул.

Из