Тайна Папы О - Сания Шавалиева

Это был длинный, темный тоннель из ветвей и корней, с неровными стенами, похожий на коридор. Нырнули в него. Здесь было тесно. И только теперь птицы поняли, насколько устали: крылья налились тяжестью, дыхание сбилось, а вокруг стояла такая темнота, что иногда казалось — еще шаг, и они снова свернут не туда.

Долго брели, осторожно касаясь лапами земли и вслушиваясь в каждый шорох. Наконец впереди забрезжил свет. Вместе с ним пришли домашние запахи: хлеба, молока, теплого дерева. Папа О и Мама О вышли на поляну и увидели большой дом, стоявший среди тишины и света.

Сделали еще несколько шагов и без сил упали на землю, усыпанную мягким клевером, но даже это не могло унять дрожь в их натруженных крыльях. Мама О лежала, закрыв глаза, и только её тяжёлое, прерывистое дыхание нарушало тишину поляны. Папа О пытался поднять голову, чтобы осмотреться, но шея казалась сделанной из свинца…

Глава 10. Клинт и странные звуки, и находки

Этим утром Клинт проснулся раньше всех — даже раньше петуха. За тонкими стенами дома ещё держалась ночь, но на востоке уже светлело. До восхода солнца оставалось совсем немного времени.

Клинт хорошо слышал, как в соседнем загоне зашевелились птицы, во сне заскрипел зубами баран, тихо замычала корова.

Но сегодня к обычным звукам добавился чужой. По крыше кто-то осторожно ходил.

Клинт с тревогой посмотрел вверх:

— Кто там?

Ненадолго стихло. И вновь с крыши посыпалась труха, а на одеяло легли сухие соломинки.

Клинт по-настоящему опешил. Шаги на крыше могли разбудить и перепугать всю семью, которая была для него дороже всего на свете. Он не умел говорить о своей любви и редко показывал чувства, но скрыть их всё равно не мог. Особенно когда дело касалось сына.

Сын Колька, которого жена ласково звала Ником, был для Клинта дороже всего на свете. Он усаживал мальчика перед собой на лошадь и часами ездил с ним по горным тропам, крепко придерживая его большой тёплой рукой. А когда лошадь начинала упрямиться и не шла дальше, Клинт поднимал сына к себе на плечи и нёс его легко, словно тот был пёрышком. В жаркие дни он ходил с ним к дальнему водопаду, чтобы напоить чистой холодной водой и показать удивительные места.

Клинт откинул лоскутное одеяло, спустил ноги на земляной пол и поёжился от холода и сырости.

— Ты куда? — не открывая глаз, пробормотала жена.

— Спи, — сказал он и осторожно погладил её по растрёпанным волосам.

Она, как всегда, выглядела усталой, недовольной и сонной. А ведь когда-то была совсем другой — весёлой, живой, полной сил. Но здесь, в горах, вдали от людей и привычной жизни, среди тяжёлых таёжных будней, она быстро изменилась. И в этом была доля вины Клинта: из-за его работы им приходилось жить так далеко и так трудно.

Дрожащими руками Клинт снял со спинки стула рубашку и натянул её через голову. Мокрая от пота ткань сразу сжала тело. Он поёжился, резко расправил плечи — и ткань треснула вдоль спины.

Клинт вздохнул. Чистой запасной рубашки не было. Ему снова вспомнилось, как жена когда-то порвала его свадебную рубаху на пелёнки. Тогда это было необходимо.

Он скомкал порванную рубашку и бросил в угол.

Потом сунул руки в карманы чёрных брюк и нащупал там письмо. То самое, которое ещё не показал жене. Он уже знал, как она отреагирует.

Мало какой жене будет приятно услышать, что мужа уволили. Профессии лесника, проводника и хранителя гор просто перестали существовать. Для их семьи это означало жизнь без денег и страх перед будущим. Сам-то Клинт, может, и не видел в этом большой беды, но он очень переживал, как воспримет новость жена.

Клинт шагнул на крыльцо. Вокруг сплошной стеной стоял туман. Дальше трёх шагов — белая пустота.

Где-то впереди послышался странный звук — то ли тихий всплеск ручья, то ли шорох крупного зверя. Клинт замер, вглядываясь в пустоту.

Вдруг ветер на мгновение разорвал пелену тумана, и перед ним мелькнула тень, очень похожая на силуэт старого оленя, который раньше никогда не подходил так близко к жилью.

Лесник протянул огромную ладонь, сжал пальцы и усмехнулся. На миг ему показалось, будто он схватил туман за горло.

Потом он разжал пальцы, довольно фыркнул и пошёл в сарай.

Ещё сонным, хриплым голосом он поздоровался со всей живностью. Куры ответили кудахтаньем. Петух, недовольный тем, что хозяин встал раньше него, важно прошёл мимо. У щелястой двери он обернулся, распушил крылья и громко закричал:

— Ку-ка-ре-ку!

Клинт вздохнул и бросил Бурёнке охапку свежего душистого пырея. В поилки добавил воды, наполнил кормушки для животных и птиц.

Петух не отставал ни на шаг. Он маршировал следом за Клинтом, оглушительно горланил и деловито разгонял в стороны кур и овец. Иногда задира останавливался и недовольно ворчал на хозяина, — точно решал, стоит ли сегодня прощать человека. Наконец он вылетел во двор и хриплым, властным криком начал наводить порядок там. Когда залаяла собака, петух распушил перья, грозно затопал и замер. Казалось, он бросает вызов всем вокруг — от кота и мышей до кого-то таинственного и невидимого, притаившегося поблизости.

Клинт принялся доить корову. Молоко звонко ударялось о металлические стенки ведра и стекало тонкими полосками.

Бурёнка спокойно махала хвостом, отгоняя мух. Дойка Клинта ей нравился больше: хозяйка дёргала сильнее и была грубее.

Вдруг на спину коровы с крыши сарая снова посыпалась труха. Часть её попала прямо в ведро с молоком.

«Надо бы проверить крышу», — подумал Клинт.

Он благодарно похлопал корову по боку, глубоко вдохнул тёплый запах молока, аромат трав зелёных лугов.

Накрыл крынку большим листом лопуха, спрятал молоко в глубокую холодную яму и придавил сверху тяжёлым дубовым спилом.

И тут петух вдруг захлопал крыльями и закричал так пронзительно, будто увидел опасность.

Клинт выглянул из сарая. Петух стоял у дверей с вытянутой шеей и явно выглядывал кого-то на крыше.

Клинт приставил лестницу и поднялся на крышу. Но там никого не было. Он обошёл сарай с другой стороны — тоже пусто.

Петух уже кричал где-то сбоку.

Клинт нетерпеливо шуганул его ногой и пошёл по узкой тропинке к водопаду.

В небе сквозь туман уже розовело утреннее небо. В ивах кричали грачи, сухие ветки тихо потрескивали под ногами. И вот впереди уже послышался гул падающей воды.

Водопад срывался с большой высоты,