Тайна Папы О - Сания Шавалиева

кусты. Кусты были густые, пахли прошлогодним прелым листом и смолистым духом. Где-то там, под кривыми корнями, пряталась старая барсучья нора, давно покинутая хозяевами ради более безмятежной жизни.

Клинт и Папа О остались посреди двора. Из дома и из кустов доносилось нежное женское гурление — мамы уговаривали младенцев вести себя спокойно.

Стало тихо. Так тихо, что было слышно, как на березе шевелится береста. И вдруг сверху, с самой макушки старого дерева, упал голос совы:

— … перо не забудь заправить…

Голос угас, и поди разбери, какие такие перья надо заправлять и куда.

— Голодный? — спросил Клинт у Папы О.

— Ужасно, — честно признался тот, и в животе у него что-то согласно проворчало.

— Приглашаю к столу! — Клинт широко раскинул руки.

— Ну… — Папа О замялся, переминаясь с лапы на лапу. — Дождусь супруги. Папа О все оглядывался на кусты, ожидая появления Мамы О.

— Ваше царское величество, нижайше прошу простить мою неуместную назойливость, — начал с почтением Клинт. — Однако осмелюсь спросить: что привело вас сюда? Не поверю, право, чтобы столь высокий визит совершался лишь ради молока.

— Не буду ходить вокруг да около. Я, видишь ли, не один… — кашлянул Папа О. — Дело тут, признаться, не в молоке. Молоко — лишь повод, а причина куда более запутанная. История у нас вышла странная, как след зайца на снегу: вроде бы и есть, а поймать невозможно. Но раз уж вы предложили пироги, то так и быть — сперва подкрепимся, а там, глядишь, и до правды доберемся.

Тут из дома вышла Зинаида с младенцем на руках. Ребёнок водил туда-сюда маленьким розовым носом, изучая присутствующих, и наконец уставился на мать, явно ожидая добавки.

Зинаида взяла со стола кружку с чаем. Пила она жадно, большими глотками, и было видно, как ходит на горле тугой узелок. Чай бежал по подбородку, затекал за воротник, но Зинаиде было все равно.

— Ха! — выдохнула она, наконец оторвавшись от кружки. — Сморило меня, будто сто лет не пила. А вы чего, Ваше Величество, застыли? Печатного приглашения ждете? И где ваша супружница? Оставили нас без молока и скрылась. Подозрительно это.

Клинт подошел к жене, весело куснул ее за ухо и принялся щекотать сына небритой щекой. Малыш в ответ только пускал пузыри. Клинт взял его на руки, слегка встряхнул, и младенец — бах! — срыгнул молоком прямо Клинту на грудь.

— Это мой сын, Колька! — гордо объявил Клинт. — Самый настоящий богатырь! Крепкий, как гранит, легкий, как пух. Вырастет — до самого Северного полюса порядок наведет. Будет там над льдами властвовать.

— Хватит уж, властелин, — Зинаида отобрала ребенка. — Чай не полено какое, чтоб его так жамкать.

Клинт расхохотался. В душе у него сейчас было столько отцовства, что хватило бы растопить всю тундру.

Вдруг в малиннике затрещало. Раздирая ветки, на двор выплыла Мама О. Она ступала осторожно, а голову младенца наглухо прикрывала крылом.

— Поела? — шепотом спросил Папа О.

— Еще как, — улыбнулась Мама О.

Клинт и Зинаида вытаращили глаза. На крыльях, как в колыбели, лежал уютный сверток. Ветер шевелил на крошечной голове малышки нежный жемчужный пушок.

— Это… это… — пролепетал Клинт.

— Наша дочь, — ласково произнесла Мама О.

И тут оба младенца, словно сговорившись, грянули дуэтом. Один заводил, другой подхватывал. Получалось так складно, что даже ворона на заборе прикусила язык.

— Я всё понимаю, — пробормотал Клинт, подходя ближе. — Но как же так… младенец в крыльях?

— А где мне его носить? — строго спросила Мама О. — В кармане? Так их нет.

Зинаида от души расхохоталась и принялась хозяйничать. На столе появилась чистая льняная скатерть, пузатая миска густой сметаны, мед, каравай, пироги с черникой.

Клинт суетился, пытался помогать, но больше мешал. В голове шумело, как во время ледохода. Он смотрел на всех, не понимая, как обычное утро превратилось в прием особо важных персон. Каждое движение казалось ему неуклюжим, а слова — лишними.

Сердце его колотилось, а сердце Папы О стрекотало еще усерднее, точно кузнечики в высокой траве.

У Папы О созрел гениальный план.

Его лицо просветлело. Глаза заблестели, а перья на затылке забавно затопорщились. В его голове, точно в старом часовом механизме, что-то щелкнуло, и шестеренки завертелись с невероятной скоростью. Страх сменился азартом предводителя. Он понял: сейчас совершится нечто великое.

— Ну что ж, — вздохнула Зинаида, поправляя широкий передник. — Давайте к столу. Чего-то я распереживалась.

Глава 13. Долгое чаепитие

Папа О, пока они пили чай и угощались пирогами, всё время обдумывал, как получше подать свою великолепную идею. Он то и дело поглядывал на Клинта и Зинаиду и был уверен, что они не должны отказать. Его логика была проста и безупречна: во-первых, он царственная особа, а значит, отказать ему просто невозможно; во-вторых, они — люди и, конечно, точно знают, как обращаться с малышами; а самое главное — серый ворон никогда не догадается, где искать девочку.

Зинаида не слишком радостно восприняла эту мысль. Она резко поставила чашку на блюдце и посмотрела на Папу О так, будто он только что предложил ей не присмотреть за ребенком, а вырастить дракона в чулане.

— Оставить у нас малышку? — переспросила она медленно, с ледяным спокойствием. — Ваше Величество, вы это всерьез?

Мама О строго посмотрела на Папу О.

Клинт, до этого молча жевавший пирог, перевел взгляд с Зинаиды на Папу О и обратно. Он не выглядел ни удивленным, ни особенно встревоженным, скорее задумчивым, словно мысленно уже прикидывал, где в доме можно пристроить маленькую кроватку, куда спрятать игрушки и чем кормить кроху, если она вдруг начнет капризничать.

Папа О улыбнулся.

— Вижу, вы люди добрые и надежные, — сказал он мягко, но с несомненной уверенностью. — А главное — разумные. Уверен, малышке здесь будет безопаснее, чем где бы то ни было. Серый ворон точно не догадается искать ее здесь.

Зинаида нахмурилась еще сильнее, но Клинт вдруг негромко кашлянул и осторожно поставил тарелку на стол.

— Если речь только о безопасности, — произнес он с почтительной мягкостью, — тогда, возможно, это и впрямь не самая безумная идея.

Зинаида резко повернулась к нему.

— Ты это серьезно? — переспросила она.

А маленькая девочка, совершенно не понимая важности разговора,