Тайна Папы О - Сания Шавалиева

дома выскочил Клинт с ружьём в руках. Вид у него был решительный, но чуть растерянный, как у человека, который хотел спокойно заняться делами, а вместо этого получил воронью стаю, шум, крики и настоящий переполох.

Вороны налетали всем скопом, как тяжёлая чёрная колотушка. Дом дрожал до самого фундамента. Стены мелко тряслись, в окнах дребезжали стёкла, а с крыши сарая дождём летела солома. Казалось, ещё немного — и крыша совсем скроется под этими клювами и крыльями.

Во дворе поднялась такая суматоха, какой здешние камни, наверное, не помнили. Корова протяжно замычала, овцы сбились в кучу и испуганно блеяли, куры носились в пыли, а на верхушке забора надрывался петух. Он голосил громче всех, вытягивая шею так, будто хотел лично перекричать всю эту чёрную стаю.

Воздух стал густым от пыли и вороньих перьев. Каждый удар стаи по крыше отзывался гулким стуком. Дом словно кряхтел и отбивался как мог, но вороны налетали снова и снова, застилая солнце своими мощными крыльями.

Клинт успел только поднять ружьё, как на него уже свалился целый вороний клубок. Несколько ворон вцепились в рукав, одна клюнула в плечо, вторая — в палец, третья пронеслась так низко, что Клинт едва успел отпрянуть. Он отмахивался, ругался и пятился назад, но вороны наседали всё сильнее.

Мама О рванулась вперёд, расправила крылья и хлестнула ими по воронам прямо в самой гуще стаи. Несколько чёрных разбойников тут же отлетели в сторону, каркая и теряя перья. Но стая не сдавалась. Она кружила над ними, ныряла вниз, снова поднималась и снова бросалась в атаку, как живая чёрная метель.

— Где девочка? — крикнула Мама О, подлетая к Клинту почти вплотную.

— Они в подвале, за домом! — торопливо ответил Клинт.

— Мы её забираем! — твёрдо сказала Мама О.

Клинт моргнул, будто хотел возразить, но в эту минуту крыша дома дрогнула от сильного удара.

А Мама О уже нырнула к подвалу.

Глава 15. Тайный план

Мама О кинулась к сараю, к погребу, постучала клювом в двери.

— Кто там? — откликнулась Зинаида.

— Это я, Мама О, — ответила орлица. — Я пришла забрать Катеньку.

Дверца осторожно отворилась, и показалась Зинаида с двумя младенцами на руках.

— Уверена? — спросила она у орлицы.

— Абсолютно. Они не оставят вас в покое. Если можно, положите её в корзинку.

Зинаида положила Катеньку в корзину.

Мама О прошла огородами и спрятала Катеньку в старой норе барсука. Потом вернулась за Папой О и вытащила его из схватки.

Скоро бой поутих, и стая ворон отхлынула.

Папа О тяжело дышал, расправляя помятые перья.

— Ох, лихая силушка, — пробормотал он. — И вороны нынче бьются, как вороги.

Мама О ничего не ответила. Она только подняла голову, прислушалась к тишине и, будто боясь спугнуть её, тихо сказала:

— Катенька теперь в безопасности.

Но едва она это произнесла, из норы барсука донёсся тоненький, обиженный писк. Мама О вздрогнула и метнулась обратно к норе.

Катенька лежала в корзине, завёрнутая в белое кружевное одеяльце.

— Не бойся, — прошептала Мама О, наклоняясь к корзинке. — Мы с тобой.

Мама О осторожно подхватила корзину клювом и подтащила её ближе к выходу из норы, туда, где сквозь траву пробивался слабый лунный свет. Катенька сразу перестала пищать, только вздохнула и уцепилась маленькой ручкой за край кружева.

Папа О, страдая от боли в крыле, слетел с ели и сел рядом со входом в нору.

— Какие мысли, женушка? Не дело медлить, пора двигаться дальше.

— Вороны отступили, да не ушли, — сказала Мама О. — Они ещё долго будут нас высматривать. Я тебе нажую подорожника со зверобоем, синего лишайника — это снимет боль. А то к утру совсем без крыла останешься.

Папа О подумал, повёл крылом, поморщился и сказал:

— Надо идти к оврагу. Там ельник, темно, и надеюсь, нас не заметят.

Мама О кивнула. Она и сама это знала.

Катеньку укрыли поплотнее. Папа О пошёл первым, двигаясь то короткими прыжками, то быстрыми перебежками. При этом он старался внимательно смотреть по сторонам, готовый в любую минуту вступить в схватку. Мама О несла корзину. Шли они по дну мелкого ручья, краем леса, мимо лопухов, мимо старых полян, где среди цветов дремал ветер.

Вдруг Папа О остановился.

— Тсс!

Оба замерли.

Где-то неподалёку треснула сухая ветка.

Папа О пригнулся, распустил крылья и сразу стал больше, шире, грознее. Но из-за куста вышел не враг, а маленький взъерошенный ёж. Он деловито пересёк тропинку, фыркнул и исчез в крапиве.

Папа О шумно выдохнул.

— Эх ты, напугал, — сказал он. — Я думал, дракон по нашу душу.

И тут, впервые за весь этот тревожный вечер, Мама О чуть-чуть улыбнулась.

До оврага добрались без приключений. Там, под густой елью, было сухо, пахло лягушками и сыроежками. Внизу тихо журчал ручей. Место было укромное и надёжное.

— Здесь передохнём, — решил Папа О.

Он натаскал мягких веток, Мама О устроила из них что-то вроде гнезда и поставила в середину корзинку. Катенька тихо посапывала, обнимая бутылочку с молоком. Меж тёмных лап елей над ней висели звёзды.

Мама О прикрыла её уголком одеяла и нежно коснулась крылом щеки:

— Спи, милая.

Папа О устроился на пригорке сторожить. Он всё ещё был помят, перемазанные приготовленным Мамой О снадобьем перья торчали вкривь и вкось, но глаза смотрели зорко и решительно. Он сердился на ворон, ворчал, переступал с лапы на лапу, а потом провалился в болезненную судорожную дремоту, упал на бок и больше не вставал.

Ночь вокруг стояла большая, прохладная. И хотя где-то далеко ещё каркали вороны, сюда, под ель, их злой шум уже не проникал.

А перед самым рассветом, когда небо только-только стало серым, Мама О вдруг улыбнулась.

Она всю ночь не могла сомкнуть глаз. Всё смотрела, как еловые лапы качаются над корзиной, и всё думала о вороньей стае. Вороны — народ хитрый, злопамятный, просто так из леса не уйдут.

В какой-то момент она повернулась к мужу. Папа О уже сидел на ветке, нахохлившись, похожий на старый замшелый пень. Мама О вздохнула, выпрямилась и вдруг заговорила совсем по-особому:

— О, великий и грозный властелин поднебесья, супруг мой венценосный! — произнесла она негромко, но торжественно. — Не сочти за дерзость слова мои, но сложилась нужда великая. Государь, у меня возникла