Кровь зимы - Екатерина Насута

На него Кае было плевать.

С другой стороны… что она теряет? Кроме десяти золотых, которые придётся пожертвовать, чтобы её вовсе допустили к идолам.

Может, богам и нужны были люди, но жрецы предпочитали золото.

— Но я не ошибся… я не мог… ты — его крови… и не только его… ты… ты должна…

И всё-таки помер, так и не сказав, что же она должна сделать ещё.

Кая почуяла, как внутри тела Крыса что-то да дёрнулось.

И застыло.

А потом лопнуло с низким дребезжащим звуком, на диво омерзительным. И сразу же потянуло мертвечиной. Едкий этот запах заставил Каю отшатнуться, а потом и вовсе попятиться.

Впрочем, длилось это недолго.

Кая прошлась по норе. С сожалением поглядела на машину — та была слишком велика, чтобы забрать с собой. Кому теперь достанется? Таких здесь не много.

Точнее таких больше нет.

Безродным запрещено владеть аппаратами тонкой ментальной настройки. И Кая, проведя пальцем по изгибу охлаждающей спирали, подумала, что Крыс и вправду был отличным артефактором, если сумел создать вот это.

Пальцы обхватили тонкую трубку.

Дёрнули, и та поддалась, накренилась, а в основании захрустела смола, которой Крыс регулярно промазывал стыки. Вот так. И в другую сторону. И шире, и выплескивая непонятную дикую ярость.

Трубка, выскочив из гнезда, лопнула.

И Кая вцепилась в другую…

Провода прочь!

И кожух… она обернулась, взгляд зацепился за топорик, который Крыс держал под рукой. Маленький, но увесистый. И острый. Клинок прорубил и шкуру морозного зайца, и стальные жилы, стягивавшие детали машины. И ещё удар.

По ложу.

По изголовью, над которым высилась корона концентратора.

Со звоном рассыпались стеклянные шары, выплеснув алхимическую жижу. Камни, вылетев из креплений-гнезд, упали на пол вперемешку с осколками. И Кая с каким-то странным удовольствием наступила на них ногой.

Вот так…

И снова удар.

И опять.

Ярость накрыла её с головой. Она ломилась изнутри, из груди, давя на рёбра, грозя вывернуть их, расколоть тело, как старый орех. И в какой-то момент ярость обернулась болью. Тело схватила судорога, и тяжёлый топорик вывалился из рук, рухнул на ногу, но Кая этого не ощутила.

Из неё рвалось… что?

Выдох.

И серые снежинки закружились в воздухе. Вдох. И жар опалил лёгкие изнутри, заставляя снова выдохнуть. Подогнулись колени. Пол ударил в ладони, отозвавшись острой болью где-то там, у хребта, заставив согнуться и… снова выдохнуть. И сила, словно найдя дорогу, вырвалась, закружилась.

С выдохом.

С дыханием. С мокрым потом, который, падая на пол, расползался сизыми проплешинами льда. И он, не спеша таять, напротив тянул тепло и склеивал одну каплю с другой.

Одну…

И вот уже серое покрывало поползло из-под пальцев, сперва медленно, но с каждым ударом сердца, что пыталось вытолкнуть эту болезненную мучительную силу изнутри, быстрее.

И еще быстрее.

Зато ярость уходила, сменяясь странным таким спокойствием. Боль тоже унималась. Сила… сила кружила. Кая видела её. Другую. Совершенно не ту, которой, как ей казалось, она обладала. Мёртвый лёд, серо-черный, с прожилками, поглотил остатки машины, убрав их под прочный панцирь. Он растянулся по полу, добрался до стен, расплываясь по ним узорами. А в воздухе, будто и того было мало, кружил рой злых снежинок.

Кая встала на колени, вытянула руку.

Снежинки потянулись к ней, спеша облепить ладонь.

Это… это она сделала?

Это в самом деле сделала Кая? Она…

Снежинка легла на пальцы. И ничего. Впрочем, Крыс прав. Кая не ощущала холода. Нет, обычный ощущала. И сырость, и стынь, когда нору заливало после долгих дождей. И ветра случались, пронизывающие, злые. Тогда её начинало трясти, и она, как многие, спешила зарыться в ворох тряпья.

Но там, за Стеной…

Серая снежинка дрожала. Или не серая? Если присмотреться, то она совсем даже не серая. Синеватая? Стальная? Не тает. Ластится. И Кая коснулась её языком.

Стало сладко.

И… и это значит, что Крыс прав?

Потом. Кая не знала, прав ли Крыс, но знала, что где-то там, на перекрестке, запылал алым тревожный камень.

А значит, времени у неё не осталось.

Впрочем…

Она бросила последний взгляд на нору, на мёртвого Крыса, которого тоже сковало льдом. Вздохнула. Подхватила сумку. Пару склянок, которые Крыс заготовил как раз для такого случая, она скинула уже в дверях. И алхимическая зеленая кровь растеклась по подвалу, чтобы столкнуться с алым активатором. Затрещали искры силы, заклубился дым…

В подземный ход Кая нырнула со всей возможной поспешностью.

Шипение за спиной сменилось треском.

У неё получилось.

Выбраться в переулок. И нырнуть в соседний, туда, где старый дом из почерневшего осклизлого кирпича кажется цельным. И только местные знают, что одна из дверей его ведет не в мрачную утробу, но на другую сторону. Ещё один переулок.

И лестница