Бастард Великой Орды - Андрей Абрамов

На этот раз закивали все, перешептываясь друг с другом.

— В первую очередь, мы проведём перепись всего населения, с указанием состава семьи, основного рода деятельности, навыков и умений. Это поможет нам лучше построить работу. Отдельно будут записаны прошедшие инициацию, и те, кто только готовится к ритуалу. Состав старейшин, который вам предстоит выбрать сегодня, приготовит для меня список основных проблем острога. Срок — два дня.

— Простите, господин, — поднял руку крепкий, двухметрового роста, орк в фартуке кузнеца.

На вид ему было далеко за пятьдесят, что, впрочем-то, не возраст для орочьей расы. Его мощную челюсть окаймляла порыжевшая от жара борода, доходящая почти до самой груди.

— Моё имя Транн. У меня кузня здесь.

— Слушаю тебя, Транн.

— Значит, теперь Гнилые Зубы снова под охраной Грох’тара?

Ещё один хороший вопрос. Не хотелось поднимать эту тему в первый день моего правления, но раз речь об этом уже зашла, лучше сказать как есть.

— Нет, уважаемый Транн, — я решительно выдохнул. — Острог находится только под моей защитой. Гнилые Зубы теперь сами по себе. У нас будет свой клан, который никому не подчиняется.

'Пока что только клан. А в будущем — Орда, которая установит новые правила и объединит под своими знамёнами не только орков и гоблинов, но также людей и всех, кто захочет жить в справедливом мире.

Впрочем, не буду пугать их такими перспективами. Пока что рано.

Народ зашевелился. В глазах многих отразились страх и сомнения.

— Зря ты это сказал, — тихо шепнул стоящий по правую руку Урзул. — Побегут ведь.

— Не побегут, если голова на плечах есть. А если хотят — пусть бегут. Трусы мне здесь ни к чему, — так же тихо ответил я.

Ропот нарастал. Я уже было снова поднял руку, чтобы успокоить народ и развеять их страхи, как тот же самый кузнец вышел вперёд и припал передо мной на одно колено.

Голоса стихли.

— Позволь мне выступить, Кром, сын Грох’тара?

— Ты волен изъявить своё мнение, если тебе есть, что сказать, — кивнул я.

Транн поднялся во весь свой исполинский рост и повернулся к притихшей толпе.

— Я знаю достопочтенейшего Урзула Горзола больше тридцати лет. Мы стояли плечом к плечу против Орды Северных кланов. Вместе лили кровь и вместе хоронили павших собратьев. И если уж Урзул Горзол сейчас находится подле Крома, сына Грох’тара, то значит, так оно и должно быть. И пусть хоть в клане Крома-освободителя пока что мало воинов, знайте, мой молот отныне и навсегда будет служить только ему! Острог Гнилые Зубы будет только наш!

— Выпускай старушку, — шепнул я Урзулу. — Самое время.

Тот поймал взгляд женщины в накидке и коротко кивнул ей. Та подобралась и тоже вышла вперёд.

— Я тоже хочу сказать! — женщина встала рядом с кузнецом. — Все вы видели как бесчинствовали здесь Зург и его шайка. Отбирали еду, хозяйничали тут, Узварушку моего убили. И ещё много кого. Кто-нибудь пришёл нас защитить? Кто-нибудь подал нам горбушку хлеба? Нет. Только Кром явился со своим зверем и своими соратниками! И правильно Транн сказал. Пришло время сделать выбор! И я делаю выбор жить под защитой клана Крома-освободителя!

В наступившей тишине было слышно даже стук сердца. Некоторое время растерянные жители острога просто смотрели друг на друга. Молча. Никто не проронил ни слова. За них всё сказали кузнец и эта женщина, развеяв оставшиеся сомнения.

Так длилось мгновение.

И все, от детей до стариков, независимо от расы и рода деятельности, в едином порыве вскинули руки к небу, как один скандируя моё имя.

— Кром! Кром! Кром!

Транн орал громче всех, с силой выбрасывая здоровенный кулак вверх.

Вскоре волна докатилась и до притихших на стене и в башнях стражников. Всё это время они внимательно слушали мою речь, и сейчас тоже присоединились ко всеобщему ликованию, стуча оружием о щиты.

— Кажется, ты становишься популярным, — с улыбкой произнесла Зарра, толкая локтём меня в бок. — Скоро весть о Кроме-освободителе разлетится по соседним кланам.

— Да, — буркнул Урзул, — и неизвестно, с какими намерениями они к нам припрутся.

— Об этом мы поговорим позже. Мне нужно кое-что тебе показать, — сказал я.

— Я в твоём распоряжении, Кром.

Ну что ж, знакомство, можно сказать, прошло так, как я рассчитывал. Первые ростки заложены, осталось только взрастить их и сохранить.

Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, насколько здесь всё плачевно. Запуганные террором жители, неуверенность в завтрашнем дне, отсутствие хоть каких-то перспектив. А ведь когда-то острог Гнилые Зубы был если не центром региона, то как минимум одним из важнейших его элементов. И мне предстоит возродить его. Сделать из «гнилых зубов» мощные челюсти — хорошо укреплённый оплот человечества, да и не только.

Каждый сможет обрести здесь приют.

Острог станет перевалочным хабом, как принято говорить в моём прошлом мире, в нём сойдутся десятки торговых путей. Разовьётся и будет процветать торговля, появятся ремесленные лавки, распустятся сады, откроются лечебницы, готовые принять нуждающихся.

И всё это будет под надёжной охраной Великой Орды. Моей Орды, состоящей из всех вольных народов.

Но до этого пока далеко.

Народ ещё некоторое время толпился на площади, обсуждая последние новости. Но работа сама не сделается — это понимали все. К тому моменту, как мы втроём отправились в кладовку, на улице остались только стражники и орклины-ремонтники, уже доделывающие свою работу.

Дверь, ведущая в подвал башни, теперь была надёжно заперта. Пришлось помотаться по всем этажам, чтобы отыскать рабочий навесной замок.

То, что мы обнаружили, нужно держать в строжайшей тайне.

— Ты когда-нибудь был в этой башне? — спросил я и распахнул дверь, пропуская внутрь Урзула и Зарру.

Старик окинул взглядом помещение, творившийся в нём бардак, и часть обрушившейся стены, за которой была найдена комната.

— Только в главном зале. Тогда здесь правил наместник Дзарк. Он не особо привечал гостей и уж тем более не имел привычки устраивать им экскурсии. Так что ты хотел показать?

Я прошёл вглубь помещения, перелез через нагромождение камней и сунул руку в паутину, за которой припрятал шкатулку с реликвией.

— Вот, — протянул орку свиток. — Тебе что-нибудь известно об этом тавро? Кому оно могло принадлежать?

Урзул осторожно перенял