Стальной рыцарь 3 - Алексей Рудольфович Свадковский

это был дополнительный боекомплект, да и то тогда погрузка должна быть иной: сначала боеприпасы и бочки с огнеметной смесью, а уж потом мы. Чтобы при посадке смогли спокойно выйти. А тут такое впечатление, что никто и не планирует нашей немедленной выгрузки. А как же тревога? Вопросы… И тут червячок сомнения зашевелился у меня в груди. Как-то это все неправильно…

Но вот взревели моторы — дирижабль неспешно начал отрываться от земли. Ладно, ждем. Хотя количество вопросов только растет.

Ожила говорилка:

— Пилотам мехов покинуть кабины и собраться возле кабины пилота для проведения инструктажа.

Тоже странно — могли бы провести его по говорилке. Хотя, может, что-то будут показывать по карте: куда летим, где размещаться, куда двигаться и так далее. Но это обычно делают ближе к зоне высадки. Но можно и так.

Дернув рычаг, я распахнул маску и начал свой спуск вниз. Давид и Вика тоже вылезали из своих мехов, и мы вместе пошли вперед, к кабине пилота, возле которой непонятно зачем собрался весь остальной экипаж «Ласточки». А они-то здесь зачем?

Нехорошее предчувствие снова зашевелилось в груди, и я осторожно сделал шаг назад, развернулся боком, укрывшись наполовину за металлическим ребром, составляющим корпус дирижабля. Второй рукой я подхватил гаечный ключ из раскрытого рядом ящика для инструментов. А следом дернул к себе вылезшую вперед Вику. Понятливый Давид замер рядом с нами.

* * *

— Я не смогу! — адъютант бился в истерике на полу кабины пилота, то и дело отводя взгляд от расплывающейся лужи крови на полу, текшей из горла убитого капитана дирижабля. Второй пилот нервно сжимал штурвал, боясь отвести от него глаза.

— Давай, сучье ты дерьмо! — рявкнул генерал Куропаткин, вытирая кинжал о рукав кителя. — Назад дороги нет. Их там всего пять человек. Одна очередь — и со всем покончено. Все равно ты в этом деле по самые уши.

Подхватив автомат Томсона, генерал передернул затвор.

— А пилоты мехов? — жалобно протянул адъютант. — Они же Одаренные! Зачем вы вообще позвали их сюда?

— Мне нужны их шагоходы, — буркнул генерал. — Это ж живые деньги. Один «Громовержец» почти семьдесят тысяч золотом стоит, плюс «Вулкан» и «Рысь» — все новенькое. Лучшие машины в академии. Скопом больше ста тысяч выходит. Плюс тела пилотов: в Харбине их местные фармацевты с удовольствием на пилюли возьмут. Считай, еще рублей по пятьсот-шестьсот за каждого, а Соболев и вовсе на тысячу потянет. Да и счет у меня к этому гаденышу не закрыт. Самое время закрыть все долги. Ну! — рявкнул он и, сунув в трясущиеся руки адъютанта револьвер, решительно распахнул дверь кабины и от бедра широким веером полоснул по столпившимся перед кабиной людям.

* * *

Грохот выстрелов неожиданно ударил по ушам, а следом что-то больно ударило по руке и ноге. Механик, стоявший передо мной, захрипев, повалился вперед, прошитый несколькими пулями навылет. Часть людей попыталась убежать и им пули ударили в спины, прижавшись к металлу я чуть ли ни прирос к нему пытаясь спрятаться от выстрелов, Давид распростерся на полу, Ви ка сжалась в комок у меня за спиной. Выстрелы на секунду смолки. И я наконец увидел, кто стрелял — генерал Куропаткин, стоящий возле кабины пилота допустил привычную ошибку новичка расстрелял весь магазин одной очередью и теперь пытающийся сменить рожок в автомате. Ключ, зажатый в моей руке, просвистел в воздухе и с размаху влетел ему в голову, отбросив назад, заставив выронить оружие из рук. Я ринулся вперед, стараясь добить. Резкая боль в ноге заставила заорать от боли — пуля вырвала целый кусок мяса в бедре. И все же я попытался шагнуть вперед, когда увидел еще одного человека, шагнувшего в проход из кабины. Он сделал шаг вперед, трясущимися руками вскинул револьвер. Я попытался дернуться в сторону, когда раздался выстрел, и меня что-то больно ударило в бок, отбросив назад. А следом с диким ревом вперед бросился Давид, каким-то чудом не пострадавший от стрельбы. Он коршуном налетел на генеральского адъютанта, впечатал его в стену, а потом повалил на пол и принялся молотить кулаками, не давая подняться

Второй пилот, пользуясь заминкой, поставив штурвал на автопилот, ринулся к бронированной двери, ведущей в кабину пилота, и с размаху захлопнул ее. Поворот рычага — и запор стал на место, надежно изолируя кабину от Одаренных со стороны трюма. Действовать нужно было быстро. То, что дверь надолго и надежно защитит его от тех, кто только что убил двух вооруженных людей, он не верил нисколько. Ключ, торчащий из черепа генерала, был нагляднее любых слов о том, что его ждет. И даже если его пощадят и заставят посадить дирижабль, ничего хорошего не ждет его и там. Дезертирство — это уже суд и каторга. А если станет известно об его участии в подготовке побега и соучастии в убийстве команды дирижабля, его, скорее всего, просто повесят. Так что, зафиксировав штурвал, он быстро глянул на высотомер — еще не высоко, километра полтора, для прыжка нормально.

Открыв аварийный шкафчик, он вытащил парашют, закрепил лямки на спине, защелкнул фиксатор. Настойчивое дерганье ручки двери заставило его поторопиться. Откинув спасательный люк, откуда потянуло ветром и свежим воздухом, он осторожно свесил ноги в образовавшийся проем. К себе прижал саквояж, с которым в кабину ввалился опальный генерал — это станет его билетом в новое будущее. И, не раздумывая долго, прыгнул вниз. Они отлетели от Новосибирска километров на десять, так что, если повезет, выбраться он сумеет.

* * *

Боль нарастала с каждой секундой, словно десятки дятлов одновременно клевали мне мозг. Вика, до этого лежавшая на полу, подскочила и попыталась оказать первую помощь. Скрутив тампон, как учили ее на курсах, она впихнула его в рану, когда я, перехватив ее руку, прохрипел:

— Пенал… — и ткнул в закрытый карман на комбинезоне на боку.

Нервничая, она попыталась его открыть. Замок из-за неловких движений заел, и его с корнем вырвал подошедший Давид, весь перемазанный в крови. Быстро вытащив кожаный пенал, он раскрыл его и увидел стеклянную капсулу с живой. Понимающе кивнув, он зубами откусил стеклянный колпачок и, осторожно приподняв мою голову, начал вливать в рот спасительную жидкость. Разводить ее уже не было времени. В глазах стало темнеть. Я, захлебываясь, глотал сладкие капли, втягивая в себя. Следом в рот полетела серебряная пилюля, притупляющая боль. Вика, подхватив красную капсулу, быстро растерла ее руками в порошок и стала засыпать его в раны. Из поясного кармана Давид вытащил кусок бинта и стал сноровисто делать