Стальной рыцарь 3 - Алексей Рудольфович Свадковский

что разошлись до этого про Генриха и его предательство тебя, теперь невозможно опровергнуть. А это больно. Черная метка, которую уже никогда не смыть. Считай, ты его морально убил, не нанося последнего удара. Для Генриха двери в высший свет закрыты навсегда. Должности, карьера — об этом можно забыть. Даже женитьба под вопросом — ни одна приличная семья за него свою дочь не отдаст. Да и старшим в роду ему с таким клеймом никогда не стать.

— Серьезно? — я качнул головой, только теперь начиная осознавать поведение Генриха после боя и этот тусклый, уставший взгляд, что он вперил в облака. Только начал, по сути, жить. Сколько ему там лет? А будущего — почитай, что и нет.

— Так что иди, Вань, отдохни, погуляй. У тебя же скоро выпускной, экзамены. А там — погоны поручика и в полк.

— Подпоручика, — поправил я графа. — Нам же их вручат после выпуска. Только особо отличившимся вручают офицерские погоны.

— Ну вот ты, считай, и отличился, — ответил граф, постучав пальцем по карте. — Добыл важные документы у врага.

— Спасибо, — ответил я и, не зная, что еще сказать, повернулся к двери и вышел, аккуратно прикрыв ее за собой.

А дальше, шурша колесами по брусчатке, машина понесла меня в полк. Двери в столовую были открыты нараспашку. На крыльце стояли Лисицын, Журавлев и прочие молодые офицеры, с которыми я успел познакомиться за время подготовки. Но кроме них стояли и другие — те, кого я видел лишь во время занятий.

— Равняйсь! — следует зычная команда кого-то из старших. — Поприветствуем нашего героя дня!

Офицеры замерли в две шеренги, в шутейном почетном строю.

— В честь Ивана Соболева, отстоявшего в честном бою свою честь и гордость нашего полка — троекратное…

— Ура! Ура! Ура!!!

Ко мне подбежала молодежь и, подхватив на руки, подбросила вверх. Затем еще и еще. Ну а после начался банкет, который непостижимым чудом успели приготовить наши повара. И никто не заметил, как с территории части вывозили майора Салябина с печальным лицом.

* * *

Спустя два дня

Мой отпуск подходил к концу — скоро возвращаться назад в академию. Впрочем, и моя учеба там тоже подходила к концу. Еще пару недель — и выпускной. И если в прошлом я со страхом смотрел на календарь, не зная, как выпутаться из того дерьма, что меня ждет, то теперь страха не было совсем. Генерал Куропаткин? Да плевать на него. На территории академии вовсю работает комиссия, и результаты ревизии, скорее всего, ему очень не понравятся. По слухам, в академии он не появлялся со дня дуэли — заперся в своем доме да и пил по-черному, не просыхая, понимая, что его ждет. С Кисельбахами я свой вопрос закрыл. А больше никаких врагов у меня, слава богу, нет. Осталось лишь сдать выпускные экзамены. Ни стрельбы, ни маршевой подготовки я не боялся. Если надо, на «Громовержце» я станцевать смогу, не то что пройти полосу препятствий, столько времени я на полигоне на нем провел. А поразить пять мишеней из десяти — тоже ерунда, хоть подвижные, хоть стоячие. Главное, чтобы не стреляли в ответ. А дальше — лишь пройтись на выпускном параде и сразу назад, в уже свою часть. С переводом Давида и Вики граф Бестужев мне обещал помочь. Но пока осталось уладить кое-какие дела.

Звон колокольчиков над дверью привлек внимание жены хозяина ломбарда, видимо, подменявшей его.

— Марк, к тебе пришли! — крикнула она вглубь заведения, и через минуту показался и сам хозяин, вытирая салфеткой губы после еды.

— Молодой человек, а я, признаться, вас заждался. Думал еще вчера увидеть. Такие деньги… Вай мей! Когда маленький Йося подрастет, надо его к вам в ученики направить, чтобы он поучился, как надо делать деньги.

— Боюсь, что ему это не очень понравится, — ответил я с улыбкой. — Риска для жизни слишком много.

— Так риск всегда есть там, где большие деньги. Без него их никогда не заработать. Поверьте моему слову, — ответил хозяин. — Пройдемте ко мне, — он приоткрыл шторку, пропуская меня в свой кабинет. Усевшись за свой стол, он открыл небольшой сейф, спрятанный внутри. — Вот, держите.

Он начал выкладывать на стол стопки документов.

— Вы тогда очень вовремя решили сделать на себя ставку. Буквально на следующий день коэффициент просто рухнул практически вдвое. Мне даже Кремень потом высказывал за это, но сделать уже ничего не смог — квитанцию он мне выдал.

— Это что? — я кивнул на бумаги, лежащие на столе. Признаться честно, не их я ожидал увидеть, а стопки слитков золота. Даже прикидывал, как я это все поволоку. А тут — документы какие-то.

— Как что? — на мой вопрос хозяин от удивления всплеснул руками. — Ваш приз, награда, можно сказать. Или вы думали, что я ее вам выплачу деньгами? Так увы — я же вам говорил, сейчас их ни у кого нет, а тем более таких сумм, а особенно в металле. Да и кто будет держать такую сумму при себе? Деньги должны быть в обороте, крутиться, работать и приносить хозяину новые. А в таком случае, как ваш, они выступили обеспечением ставки.

— Вот смотрите, — пододвинув к себе один документ, Кац его развернул. — Купчая на поместье — двести гектаров на Кубани. Там выращивают пшеницу, находится в управлении земельного фонда под гарантийные выплаты — тысяча восемьсот рублей в год. Лучше, чем в любом банке: нет опасения, что ее украдут, банк разорится или его ограбят — да мало ли что. А тут никаких рисков. Даже неурожай, засуха или саранча — вы свое получите. И земля ваша с вами. Одно дело быть безземельным дворянином, у кого кроме чести ничего нет, а другое — иметь свое поместье. Это ж совсем иной расклад. Уверен, старший Карасев в гробу вертится, глядя, как его сынок все нажитое им по миру пускает. Хотел отыграться, разом закрыть все свои долги, а теперь только пулю пускать себе в лоб — все в пыль пустил. Поместье к вам ушло за восемнадцать тысяч.

— А это, — он придвинул ко мне еще стопку гербовых бумаг, — акции Челябинского механического завода крупных агрегатов. Единственного в стране, выпускающего механизмы для больших шагоходов, а еще производящего кучу других крупноузловых агрегатов, работающего в основном на военку. Сейчас одна акция стоит восемьдесят три рубля — можете посмотреть в Биржевом вестнике. И уверен, что если бы не странная уверенность в том,