Стальной рыцарь 3 - Алексей Рудольфович Свадковский

А я почувствовал, как все вокруг становится зыбким и неясным, и начал куда-то падать в пустоту.

Очнулся я от чего-то мокрого, касающегося моего лба. Попытался приоткрыть глаза — и это оказалось больно. Невольно застонал и услышал знакомый голос:

— Тише, тише! — Вика, сидевшая рядом, счастливо улыбнулась.

— Живой, — Давид опустил молот, которым он пытался выбить замок в кабине пилота, и присел рядом. — А я знал, что тебе еще рано помирать.

— Что с остальными? — просипел я.

— Мертвы, — хмуро бросил Давид. — По ним же первым генерал полоснул. Считай, на себя все пули и собрали. Один был сильно ранен — пару часов назад отошел. Две пули в живот попали. Долго умирал, тяжело. Адъютант тоже мертв я его насмерть забил.

Давид замолчал, собираясь с мыслями.

— А мы где? — прохрипел я, и Вика потянулась к фляге, поняв, что у меня пересохло в горле.

— Летим, — буркнул Давид. — Пилот, что сидел в кабине, ее запер, а она бронированная. Сам знаешь, кого здесь возили — лиц, ограниченных в правах, и не все хотели на фронт с тварями воевать. Ну вот на случай угрозы захвата дирижабля кабина пилотов особо защищена и изолирована. Я два часа ее долблю. Только пару сколов да вмятины. А чем-то серьезным ковырять боюсь — как бы не взорвать тут все.

— Дайте поесть, — попросил я. Несколько глотков воды из фляги смягчили горло. — Мне это необходимо для начала самовосстановления. В кабине Зевса есть запас — ящик под сиденьем пилота.

После путешествия в Каменогорье я всегда и всюду теперь возил с собой запас еды. Кто знает, где и когда она тебе пригодится? Вика стрелой метнулась в глубину трюма дирижабля, а я начал чувствовать нарастающий внутри голод. Организм начал регенерировать, восстанавливая себя, и для этого ему нужно топливо. Вика прибежала со свертками еды и начала их торопливо разворачивать. Давид поднялся, подхватив молот, но я остановил его:

— Не долби эту дверь. И так голова болит. Дай мне немного восстановиться — и я сам разберусь с ней.

Спустя пару часов, кажется, становится легче. Желудок, получив новую порцию пищи, рыча, переваривал ее, стремясь залечить себя. Я облизнул губы, прислушался к себе. Боль стала меньше и не такой саднящей, кровь из-под повязки не сочится давно. Нужно пробовать.

— Давид, Вика попробуйте приподнять меня и подтащите к двери.

— Может, не надо? — опасливо прошептала Вика. — Ты только начал оживать.

— Нам нужно попасть в кабину пилота и брать ситуацию под контроль, — прошептал я. — Иначе мы так долетаемся, пока не кончится топливо и подъемная смесь в баллонах, и мы просто рухнем вниз.

Давид согласно кивнул, начав осторожно приподнимать меня. Вика подхватила с другой стороны. Несильный рывок — и они смогли оторвать меня от пола. Было больно, голова зашумела, но я сознание не потерял. Меня доволокли до двери, явно не понимая, что я хочу сделать

Я прижал руку к металлу и выпустил силу. Ее невидимые потоки пронизывают металл, уходят в его толщу, касаются механизмов, скрытых внутри. Я чувствую их в том невидимом для глаз стопоре, фиксирующем дверь, не давая открыть ее со стороны трюма. Коснуться его, толкнуть вверх — не выходит. Усилить напор. Давление силы нарастает, сознание плывет, но, сжав зубы, я продолжаю давить. Из-под повязки начинает сочиться кровь. Вика, увидев это, хотела отдернуть мою руку, но следом раздался щелчок, и я отвел руку сам, тяжело дыша.

— Воды и еще еды… — почти простонал я, пока меня бережно опускали на пол.

Давид, надавив на ручку замка, широко распахнул дверь, ударив чью-то ногу. Мертвый генерал Куропаткин с гаечным ключом, торчащим изо лба, неверяще смотрит в потолок. Думаю, учитель был бы доволен моим броском. Весь пол залит кровью, и ветер дует сквозь распахнутый люк в полу.

— А ты ведь знал, что так будет, — протянул Давид, нагнувшись, и захлопнул люк в полу, прекратив свист ветра.

— Не знал, — качнул головой я. — Иначе бы не пошел сюда и вас бы не пустил. Просто были предчувствия, догадки. Странное размещение наших мехов при посадке — словно их не собирались срочно сгружать для ликвидации прорыва, едва мы прилетим. Этот срочный сбор всего экипажа дирижабля, отсутствие вводного инструктажа… Не понравилось мне все это. Но такого я не ожидал. Да и кто о подобном подумать мог? Ты? — я посмотрел в сторону Давида. — Или ты? — я глянул в сторону Вики, и та отрицательно качнула головой. — Вот и я не ждал.

— Спасибо, — кивнул головой Давид. — Ты снова спасаешь нам всем жизнь. Я этого не забуду.

Тело капитана дирижабля осторожно вытащили из кабины и накрыли куском ткани, положив рядом с телами его команды. Труп Куропаткина вместе с адъютантом Давид хотел выбросить за борт, но я приказал оставить — мало ли, пригодится для следственных действий. Давид размозжил адъютанту голову своими кулаками в боевом запале. Да и похрен на него. Главная проблема была совсем в другом.

Я с недоумением смотрел на кучу датчиков и табло — круглых, квадратных, с различными делениями и стрелками — и не мог понять в этом ничего. Даже надписи все были на немецком. «Ласточку» в свое время заказали и купили в Германии, и никто не соизволил надписи на приборах за эти годы перевести на русский. Как тут ориентировался экипаж, я не знал, но мы тут ничего понять и разобраться ни в чем не могли.

— Кто-нибудь может здесь хоть что-то прочесть? — спросил я, устало махнув рукой.

Общими стараниями меня усадили в кресло пилота, словно мне это могло придать знаний о том, как управлять этой махиной.

— Нет, — растерянно протянула Вика. — Я в гимназии учила французский.

— А я по-грузински умею читать, — немного смутился Давид, — и еще немного по-персидски. Но тут, думаю, это мало поможет.

— А я английский язык учил, — буркнул я. — И что обозначает вот это — тоже понятия не имею, — я ткнул в один из приборов с загадочным названием «Höhenmesser».

Мы уже обыскали всю кабину пилота в поисках хоть чего-нибудь, что нам может помочь, но, к сожалению, инструкции для новичков, необходимой для его посадки, никто не догадался сюда положить. Мы нашли пилотный журнал, технический регламент ремонта и обслуживания дирижабля, полетное задание, подписанное ныне покойным генералом, карту Новосибирской области, еще одну, уже большую карту страны, еще какие-то малопонятные бумажки и