Весь Карл Май в одном томе - Карл Фридрих Май

Немногими словами этот простой человек сказал все, что можно, об английских миссионерах.

— Ты встречался с одним из них?

— С несколькими. Но я, уходя от них, отряхивал пыль со своих ног. Знаешь ли ты основы нашего учения?

— Не совсем.

— Не хотел бы ты с ними познакомиться?

— Как же, охотно. У вас есть свои принципы вероисповедания?

— Да. Каждый халдей должен два раза в день молиться.

— Расскажи мне об этом.

— Мы верим в единого Бога, всемогущего творца и Отца всех видимых и невидимых вещей. Мы верим в Господа Иисуса Христа, который есть единственный рожденный Сын своего Отца, который истинный Бог; который той же самой сути, что и его Отец, чьими руками сотворен мир и все вещи; который для нас, людей, и для нашего счастья спустился с неба; который воплотился в тело человека. Благодаря Святому Духу Господь принят и рожден Девой Марией, он страдал и был распят во времена Понтия Пилата, умер и был похоронен и на третий день воскрес, вознесясь на небо, чтобы сидеть по правую руку Отца, который снова придет, чтобы судить живых и мертвых, — так написано в Библии.

После паузы я спросил:

— У вас есть посты?

— Да, и очень строгие, — отвечал он. — Нам нельзя на протяжении ста пятидесяти двух дней есть скоромную пищу — ни животных, ни рыбу, — а патриарх употребляет в пищу только растения.

— Сколько у вас таинств?

Он хотел мне ответить, но столь интересная для меня беседа была прервана появлением двух всадников, галопом подскакавших к нам.

— В чем дело? — спросил он их.

— Идут курды.

— Где они?

— Уже переправились через горы и спускаются в долину.

— Сколько их?

— Много сотен.

Всадники поскакали дальше. Каруджа остановился.

— Господин, давай повернем назад.

— Почему?

— Я обещал это мелеку, если придут бервари. Ты же не хочешь, чтобы я нарушил свое слово.

— Хорошо. Идем.

Когда мы приблизились к дому мелека, там царило крайнее возбуждение. Мелек стоял с несколькими своими подчиненными и раисом.

Я хотел тихо пройти мимо и войти в дом, но мелек окрикнул меня:

— Господин, иди к нам!

— Зачем он здесь? — взвился огромный раис. — Он чужак. Враг. Ему не место среди нас.

— Молчи! — повелел ему мелек. Затем он повернулся ко мне: — Господин, я знаю, что ты испытал в долине Дерадж и у езидов. Не дашь ли ты нам совет?

Мне этот вопрос был на руку, и я ответил:

— Уже слишком поздно.

— Почему?

— Тебе нужно было действовать еще вчера.

— Что ты имеешь в виду?

— Легче предупредить опасность, чем бороться с ней, когда она уже на пороге. Не напал бы ты на курдов — тебе не нужно было бы сегодня защищаться от них.

— Не хочу об этом слышать.

— И все же я это скажу. Знал ли ты, что сегодня придут курды?

— Мы все это знали.

— Почему ты тогда не занял горные перевалы? У тебя были бы тогда прочные, неприступные позиции, которые нельзя было бы взять. Теперь же курды уже перевалили через горы, причем превосходят тебя в силе.

— Мы будем сражаться.

— Здесь?

— Нет. На равнине близ Лизана.

— Ты хочешь их встретить там? — спросил я удивленно.

— Да, — ответил он мне решительно.

— И ты еще здесь со своими людьми?

— Нам же нужно сначала спасти наш скарб и близких, прежде чем мы сможем отправиться навстречу сражению.

— О мелек! Какие из вас, халдеев, «великие воины»! Еще вчера ты знал, что придут курды, и ничего не сделал, чтобы обеспечить безопасность своим людям! Вы хотите с ними бороться и в то же время говорите о том, как спасти своих людей и имущество. Прежде чем вы с этим справитесь, враг будет уже в Лизане! Вчера вы застали курдов врасплох и поэтому победили. Сегодня же они сами нападают и погубят вас.

— Господин, как ты можешь так говорить!

— Тогда пеняйте на себя, вы сами все это испытаете на своей шкуре. Прощай и делай что твоей душе угодно.

Я сделал вид, будто хочу зайти в дом. Но он схватил меня за плечо:

— Господин, дай же нам совет!

— Я не могу дать вам совета, вы меня прежде не спрашивали об этом.

— Мы будем тебе благодарны.

— Этого не нужно. Разума — вот чего вам не хватает. Как я могу помогать вам победить людей, которые пришли, чтобы освободить меня и моих друзей?

— Вы же только мои гости, а не пленники!

— А бей Гумри?

— Господин, не надоедай мне!

— Ну хорошо, я буду уступчивее, чем вы этого заслуживаете. Спешите навстречу врагу и займите надежную оборону. Курды не будут на вас нападать, они лишь пошлют гонца, чтобы тот осведомился о нас. Вы направите его сюда, ко мне, и тогда я дам вам совет.

— Пошли лучше вместе с нами, господин.

— Я бы охотно это сделал, если вы мне разрешите взять с собой моего слугу Халефа, который стоит там, за стеной, около лошадей.

— Разрешаю, — сказал мелек.

— А я нет, — заявил раис.

Завязался короткий, но горячий спор, в котором наконец победил мелек, потому что остальные стали на его сторону. Раис окинул меня яростным взглядом, прыгнул на лошадь и поскакал прочь.

— Ты куда? — крикнул ему мелек.

— Это тебя не касается! — раздалось в ответ.

— Поспешите за ним и успокойте его, — попросил мелек остальных.

В это время я позвал Халефа и приказал приготовить коней. Затем поднялся на нашу веранду, чтобы проинструктировать друзей.

— В чем дело? — спросил англичанин.

— Идут курды из Гумри, чтобы нас освободить, — ответил я.

— Очень хорошо! Yes! Бравые парни! Сюда мое ружье! Буду вместе с ними бороться! Well!

— Стойте, сэр Дэвид! Сначала вы ненадолго останетесь здесь и будете ждать моего возвращения.

— Почему? Куда вы собираетесь?

— Я собираюсь провести переговоры и постараюсь решить дело миром.

— Ерунда! Из этого мало что выйдет. Они вас застрелят!

— Такого совершенно не может быть.

— Можно я с вами?

— Нет. Только я и Халеф.

— Ну идите же! Но если вы не придете, я разрушу весь Лизан. Well!

Остальные также подчинились моей воле. Только бей поставил условие:

— Господин, ты же ничего не будешь делать без моей воли?

— Нет. Либо я сам приду, либо пошлю за тобой.

Я взял оружие, спустился вниз и прыгнул в седло. Площадь перед домом опустела. Только мелек ждал меня да несколько вооруженных людей, охраняющих «гостей».

Нам пришлось снова переправляться через шаткий мост. На той стороне реки происходило что-то невообразимое. Защитники отечества шли пешком, скакали на лошадях, бежали. У одного было