Весь Карл Май в одном томе - Карл Фридрих Май

— Слава Богу, что я опять тебя вижу, господин! Мы о вас так беспокоились!

Я узнал в нем одного из тех моих спутников, которым вчера удалось ускользнуть от мелека, и отвечал:

— Нас потом снова взяли в плен, но сейчас дела вообще-то идут не так плохо. Кто ваш командир?

— Раис Далаши, а с ним храбрый хаддединский эмир из племени шаммаров.

Я с радостью воспринял эту приятную весть. Значит, Мохаммед Эмин нашел все-таки, как я и предполагал, дорогу в Гумри, и вот он здесь, чтобы нас освободить.

— Я не знаю раиса, — сказал я. — Веди меня к нему.

— Господин, он великий воин. Вчера вечером он пришел к бею и, услышав, что бей попал в плен, поклялся сровнять Лизан с землей и отправить всех его жителей в ад. Теперь он продвигается к Лизану, а мы идем впереди, чтобы его не застали врасплох. Но, господин, где же твой конь? Тебя что, ограбили?

— Нет, я добровольно оставил его у несториан. Но пойдем же!

Я взял коня за повод и последовал за курдом. Не успели мы пройти и сотни шагов, как наткнулись на группу всадников, среди которых, к моей большой радости, я увидел и Мохаммеда Эмина, сидевшего на лошади. Он тоже сразу меня узнал.

— Хамдульиллах! — воскликнул он. — Слава Аллаху, давшему мне возможность снова тебя увидеть! Именно он позволил тебе уйти от этих несториан. Но, — прибавил он испуганно, — ты что, убежал из плена без своего коня?

Это казалось ему невероятным, поэтому я сразу же его успокоил:

— Я вообще не убегал, и конь по-прежнему принадлежит мне. Сейчас он под присмотром хаджи Халефа Омара, на которого, как ты знаешь, я могу положиться.

— Ты разве не убегал? — удивленно переспросил он.

— Нет. Я пришел как посланник бея Гумри и мелека Лизана. Кто здесь командир?

— Это я, — услышал я глухой голос.

Я повернулся и внимательно посмотрел на этого человека. Он был очень высокий и чрезвычайно худой, сидел на крепко сбитой лохматой лошадке, взнузданной упряжью только лишь из пальмовых волокон. На его голове сидел чудовищных размеров тюрбан, а на лице красовалась такая густая и жесткая борода, что были видны лишь нос и глаза, изучавшие меня пытливо.

— Ты — раис Далаши? — спросил я его.

— Да. А кто ты?

Вместо меня ответил Мохаммед Эмин:

— Это — эмир Кара бен Немси, о котором я тебе уже рассказывал.

Курд снова на меня уставился, и мне сразу показалось, будто он уже все про меня знает. Раис сказал:

— Хорошо, он позже все нам сообщит, сейчас же пусть присоединяется к нам. Вперед!

— Подожди, мне нужно с тобой поговорить, — попросил я.

— Молчи! — набросился он на меня. — Я главнокомандующий, и все, что я скажу, должно выполняться без пререканий. Говорят женщины, мужчины же — действуют. Не время сейчас для беседы!

Нет, я не привык, чтобы со мною говорили таким тоном. Мохаммед Эмин подал мне подбадривающий знак рукой. И когда раис отъехал на несколько шагов, я, подскочив к нему, схватил его лошадь за поводья.

— Стоять! Я — посланник бея! — предупредил я его строгим голосом.

Я всегда считал, что бесстрашный характер, подкрепленный ловкостью и силой, импонирует этим полудиким людям. Здесь же, очевидно, я просчитался; раис поднял кулак и пригрозил:

— А ну, прочь от моего коня, иначе получишь!

Я осознавал, что если хотя бы в малой степени дам себя запугать, то моя миссия не осуществится. Поэтому я отпустил свою лошадь, но, продолжая удерживать его коня за уздечку, ответил:

— Теперь я замещаю бея Гумри и я отдаю команды; ты же не кто иной, как лишь ничтожный деревенский староста, который должен мне беспрекословно подчиняться. Слезай с коня!

Он рванул с плеча ружье, схватил его за ствол и взмахнул им.

— Я расколю тебе голову, дурак! — заревел он.

— Попробуй. Но сперва ты подчинишься! — отвечал я смеясь и, быстро рванув лошадь за узду, поднял ее на дыбы и с такой силой ударил ее в брюхо, что та снова испуганно вскинулась вверх. Староста вылетел из седла. Прежде чем он поднялся, я вырвал у него из рук ружье и нож и уже спокойно мог ждать нападения.

— Пес! — заорал он, вскакивая на ноги и бросаясь на меня. — Я тебя уничтожу!

Раис подскочил ко мне, но ударом ноги я снова опрокинул его на землю. Схватив его ружье, я прицелился.

— Не приближайся ко мне, а то выстрелю!

Он встал на ноги, держась за живот, куда я его ударил, и смотрел на меня разъяренно, но снова нападать не осмелился.

— Отдай мне оружие! — прорычал он мне с угрозой.

— Только после того, как я с тобой поговорю!

— Обойдешься, мне этого вообще не надо!

— А мне надо! Я привык, чтобы ко мне прислушивались, запомни, начальник!

— Я не начальник, я раис, незанум!

События разворачивались молниеносно, но на нашу потасовку уже обратили внимание все подходившие курды, окружившие нас густой толпой. Одного взгляда было мне достаточно, чтобы понять — ни один из них не намерен вступать в разборку, предварительно не разобравшись, в чем вообще дело. Поэтому я смело отвечал:

— Ты не раис и не незанум; ты даже не свободный курд, как эти храбрые мужчины, которыми ты хочешь командовать.

— Докажи это! — вскричал он, кипя от гнева.

— Ты — староста Далаши. А эта деревня и еще шесть поселений принадлежат стране Халь, которая платит дань наместнику Амадии и, значит, подчинена мосульскому паше, а также стамбульскому падишаху. Староста деревни, собирающий дань для падишаха, — не свободный незанум, а турецкий начальник. Если меня оскорбляет свободный и храбрый курд, то я с оружием в руках требую от него ответа, потому что он сын человека, не склоняющего голову ни перед кем. Если же турецкий староста, являющийся слугой мутасаррыфа, осмелится назвать меня псом, то я сброшу его с лошади и поставлю ногу на грудь, чтобы он покорился! Скажите, люди, кто же назначил сборщика дани из турецкой деревушки предводителем знаменитых курдов-бервари?

Толпа громко загудела, и вскоре кто-то невидимый отвечал:

— Он самозванец.

Я повернулся лицом к говорящему.

— Ты меня знаешь?

— Да, эмир. Большинство из нас знают тебя.

— Тогда тебе должно быть известно, что я друг и гость бея!

— Мы это знаем!

— Теперь ответь мне: разве среди бервари не было ни одного, кто был бы более достойным претендентом на этот пост?

— Их было много, — гордо ответил мой собеседник, — но этот человек, которого ты зовешь начальником, часто бывает в Гумри. Он сильный человек, и поскольку он